Дмитрий Глуховский - Будущее
Всего год.
Так я думаю, пока старший вожатый не объясняет нам суть заключительного испытания.
– Интернат за эти годы стал вашей большой семьей, – диктует он, выстроив перед собой все десятки, которым предстоит выпускаться. – Вы отреклись от преступников, которые называли себя вашими родителями. Неужели вы теперь останетесь одни? Человеку тяжело жить одному во внешнем мире! А? Не стоит бояться. С вами всегда будут самые близкие люди. Парни из вашей десятки. Интернатские десятки становятся звеньями Фаланги. Вы всегда будете драться бок о бок. Всю жизнь. Помогать друг другу в беде, делить радость. Женщин... – Он тянет это слово и не спешит продолжать, зная, какая сила у этого обещания. – Женщин будете делить на всех. Но конечно, никто не захочет быть на всю жизнь связанным с человеком, который ему не нравится. Интернаты устроены справедливо, как и Фаланги. Вы должны быть всегда уверены в парнях из вашего звена.
Всегда. Последнее испытание такое: когда вы сдадите экзамены, каждый из вас должен будет мне сказать, все ли в его десятке должны выйти отсюда. Если против кого то будет хоть один голос, такой человек останется тут навсегда. Проще некуда, а? Считайте это игрой.
Проще некуда: мы все теперь в заложниках у Пятьсот Третьего. И у меня нет никаких шансов отсюда вырваться – если только я не буду его ублажать.
– Кто у вас умник? – харкает он, собрав нас в коридоре перед сном. – Будет меня учить сраному языку и сраной алгебре. За это убережет свою задницу. Ну?
Тридцать Восьмой тянет руку. И Сто Пятьдесят Пятый тоже. Один хочет сберечь задницу, другой – примазаться к пахану.
– Одного достаточно. А ты, – Пятьсот Третий наматывает ангельский локон на заскорузлый палец, – ты мне для другого пригодишься. И еще ты. – Он трубочкой вытягивает ко мне свои губы.
– Да пошел ты!
Удар такой скорости, что боль не успевает за ним: сначала меня швыряет на землю, мир летит кверху тормашками, и только потом нагоняет тяжелое гудение в голове.
«« ||
»» [608 из
807]