Дмитрий Глуховский - Будущее
Рвет моими убеждениями, моими романтическими заблуждениями, рвет остатками веры в Шрейера, в Фалангу, в Партию, в пройдоху Мендеса. Как, черт их дери, получается, что из их безжалостной схватки все выходят победителями? Рокамора обретает всемирную славу и возвращает себе Аннели, Беринг стерилизует Барселону, Шрейер выбивает государственные деньги на содержание Фаланги, Мендес выигрывает свои гребаные выборы, Партия неуклонно растет в опросах общественного мнения!
Только я проиграл. Я и еще пятьдесят миллионов жителей Барселоны. Те девчонки, которых мы убивали во сне.
Потом не происходит вообще ничего. Каждый день – три одинаковых кадра: я лежу на койке и смотрю в потолок, я забираю паек из раздатчика, я глотаю таблетки. Дальше – склеено в цикл: лежу на койке, забираю паек, глотаю таблетки, лежу на койке, забираю паек, глотаю таблетки, лежу на койке, забираю паек, глотаю таблетки, пленка проматывается все быстрее, быстрее, быстрее, дни кадры сливаются в единое: я лежу на койке, лежу на койке, лежу на койке, мои длинные волосы путаются, прорастают, как корни, в подушку, привязывают меня к постели, новости не затыкаются ни на минуту, но я не слышу и не вижу их, я валандаюсь в нескончаемом бреду; ищу Аннели на барселонской площади пятисот башен, проверяю одно лицо за другим, ворочаю усыпленных на замурованной площади Каталонии, ищу Аннели среди тысяч спешащих пассажиров в давке на каких то незнакомых хабах, ищу ее на роскошных островах крышах, куда таким, как я, вход запрещен, ищу ее, сбиваясь с ног, слабея, – и каким то образом вижу, как в ее животе растет, напиваясь моими силами, странное создание с огромной головой и зашитыми глазами, и этими своими глазами оно чует меня и понимает, что я хочу его смерти, и гонит Аннели дальше, дальше, прочь – хотя, может быть, она сама и желала бы быть найденной, но оно командует ей, оно ею владеет, – и Аннели, быв только что в шаге от меня, снова исчезает, а я должен преследовать ее, бежать за ней в странные чужие земли, где нет солнца и нет воды, где сухая мертвая пустыня, где из стылой бесплодной почвы не может взойти ни ростка, но я почему то копаю там, ищу ее, где ты тут спряталась, вылезай – и раскапываю их, этих нетленных мертвецов, умерших вчера и пятьсот лет назад, у них даже глаза не пожухли – открыты, блестят, смотрят, – а почему у вас эти расчесы, откуда они? – а это вши, вши и чесотка, мы думали, что зуд пройдет, когда мы умрем, мы думали, боль от пуль пройдет и голод тоже, а не проходит, понимаешь? – а не видели ли вы тут красивую девчонку с чудовищем в животе? – нет, мы не видели, но ты не беги, не ищи, оставайся с нами, брат, ты ведь нас не случайно нашел, ты больше не их, ты теперь наш, в тебе тоже смерть, пусть она бегает, прячется, а ты успокойся, ты остынь, иди к нам, мы подвинемся, почеши нам пока спину, мы сами не можем достать, а мертвые вши нас кусают, ты не бойся ничего, укладывайся и готовься, ты не почувствуешь разницы, все то же, у нас тут вечная мерзлота, у нас люди не меняются, будешь так же любить ее, любовь ведь тот же зуд, тот же голод, – нет, я не хочу к вам, я живой, я теплый, мне пора, у меня дела, мне надо успеть, – глупости, нет никаких дел, ты что, не понимаешь, что вся твоя беготня, вся суета – это лишнее, что ты уже мертвый, а ведь мертвые и есть настоящие бессмертные, не как вы – одно название, ты ведь к нам шел, к нам, а не к своей девчонке, – когда это я умер, интересно? – а вот тогда, тогда, когда тебя смерть поцеловала, – я не помню такого, чушь какая то, я пойду, – нет, не пойдешь, и это вовсе не чушь, неужели ты забыл, забыл тот день, когда все началось, когда ты отправился по любовной тоске в блядские купальни, а к тебе прислали мертвого человечка, и человечек попросил, чтобы ты его поцеловал – в губы, взасос, – и ты ему не отказал и поцеловал его, а он поцеловал тебя – вот тогда то смерть тебе и передалась, тогда то в тебе и поселилась, так что теперь юли не юли, а помирать надо, так что хватит увиливать, да поторапливайся, потому что у нас тут тоже перенаселение, как у вас, сегодня есть местечко, а завтра ваши нас и отсюда выпрут, понастроят башен, и тогда тебе покоя уже не будет, набьют из тебя чучело для этнографического музея, ну? – нет, нет, нет, нет, – ну ладно, погуляй еще чуть чуть, если ты такой упрямый, все равно ведь к нам придешь, только подумай сначала, перед тем как пойдешь – ничего не забыл? – ты ведь хотел у нас кое что спросить, и не про свою эту девчонку с пузом, а другое, про другую, хотя они, конечно, и здорово похожи – что же? – да про мать свою! – и правда, скажите мне, вы там, в земле, не видели ли моей мамы?
Тррынь!
Завтрак!
Глава XXV. ПОЛЕТ
– Это он?
– Вам лучше знать, мадам. Это тот, за кого вы хотели внести залог?
«« ||
»» [633 из
807]