Дмитрий Глуховский - Будущее
Берта еще раз предлагает мне его крестить, но я не бью ее, потому что она дает молоко.
Когда у Берты нет молока, оно тычется своим ртом присоской в меня – и мне приходится прижимать его к себе, и оно приникает, глупое, к моей сухой груди, тычется, кусает ее беззубыми деснами – не понимает, почему там нет жизни, но не сдается. Сосет меня пустышку – и успокаивается ненадолго.
– Потерпи, потерпи, – прошу его я; так я начинаю с ним разговаривать. Никто не хочет его взять. А бросить его подыхать я не имею права. Оно ведь не только мое. Это тот ребенок, который не должен был появиться на свет. Все врачи отказали в нем Аннели – но он остервенело хотел быть и всех переспорил.
– Можешь пока остаться тут, – разрешает мне отец Андре.
Я не простил ему, что Аннели умерла, но мне некуда деваться. Священнику по крайней мере хватает чутья не заикаться о том, что ребенка надо крестить, и я пока остаюсь.
В сени парящих мясных туш живут два десятка человек. Питаются тем, что своруют в ванных, воду крадут у автоуборщиков, дома обустроили в подсобках. Кто то из прежних сквотеров умел управляться с техникой, взломал механизмы так, чтобы они не замечали людей, и вот миссия отца Андре существует тут счастливо, как у Христа за пазухой. Как крысиное гнездо в хозяйском доме. Одна из этих крыс теперь – я.
Только я им чужой.
Они собираются на молитвы, для этого есть угол, исповедуются святому отцу о своих мыслях, потому что дел у всех на виду никаких не сделаешь, а он бубнит им что то всепрощающее. Меня несколько раз зовут помолиться, я скалюсь на них так, что они отстают насовсем.
Мне неуютно тут, но другого угла я себе придумать не могу. Нам.
Даже если бы кто то и принял подкидыша... Вверить его им? Позволить, чтобы оно выросло таким же, как они? Как этот грешник в сутане?
«« ||
»» [689 из
807]