Дмитрий Глуховский - Будущее
Но это не все.
Еще пальцы. Ее кулаки – размером с грецкий орех, а пальцы такие крошечные, что неясно, отчего они сами по себе не хрустнут и не переломятся. И эти пальцы – точная копия моих. Я замечаю это случайно – когда она хватается всей пятерней за мой указательный и ей еле хватает длины, чтобы сомкнуть их. Такое же расширение у срединного сустава, такие же набалдашники у ногтя; и сам ноготь точно такой же, только уменьшенный в десять раз.
Лицо у нее остается ничье, краснота уступила место желтизне, она кажется смуглой и не похожа ничем ни на меня, ни на Аннели – но вот пальцы у нее уже от взрослого человека.
Мои пальцы на этом лемуре. Зачем они ему?
Она отменяет для меня дни и ночи – а сама существует по какому то дикому графику: просыпается есть и гадить каждые три часа, и, вымытая, засыпает снова, будто она не с Земли вообще, а с какого то астероида, который совершает восемь оборотов вокруг своей оси за одни земные сутки. Пожалуй, и выглядит она как инопланетянин.
И я тоже живу так: сплю час, потом два не сплю: кормлю, мою, укачиваю, стираю.
Злюсь на нее, как на взрослого, когда она не желает укачиваться. Ору, если она капризничает зря.
Потом Берта, или Инга, или Сара объясняют мне: она не может срыгнуть, у нее воздух стоит, поноси ее столбиком, ей плохо, ей больно.
Так я расширяю свой список того, от чего ей может быть плохо и больно. Учусь делать так, чтобы от чужого молока у нее не болели ее кошачьи, микроскопические кишки: кладу ее на свой голый живот, от тепла спазм проходит.
После двух недель в первый раз оказываюсь у зеркала. Жду увидеть там развалину, боюсь даже взглянуть на себя – и вдруг замечаю, что мои морщины разглаживаются, кожа молодеет. Это странное лекарство, чья то кровь, которой меня заправили, работает.
«« ||
»» [691 из
807]