Дмитрий Глуховский - Будущее
Старость отступает.
– Мы еще повоюем! – обещаю я ей. – Не сдаваться!
Она ничего мне не отвечает. Она не понимает моих слов, но когда я говорю с ней – она успокаивается.
Я учусь подмывать ее – спереди назад, объясняет мне Инга, или Берта, или Сара, иначе кишечные бактерии могут попасть внутрь, будет воспаление; перестаю обращать внимание на то, что она там устроена как девочка, как женщина, а не как бесполое существо, которым является на самом деле; перестаю брезговать ее желтым пометом, ее кислой отрыжкой, бесконечной стиркой. Я делаю все, что должен делать.
Стоит ее распеленать, как она пытается ползти – по червячьи, не умея поднять голову и повернув ее вбок, прижав сведенные ручки к телу, отталкиваясь одновременно двумя ногами, тараня своей огромной лысой головой пространство. Рефлекс, говорит мне Сара.
– Жаль, мама тебя не видит, – говорю я.
Я называю Аннели «мамой». Это и неловко, и непривычно, и неуместно.
За все это время я не притронулся к вещам Аннели. Они так и лежат в коробке из под кухонного комбайна, и я даже не заглядываю внутрь, может, потому что боюсь найти там ее воспоминания о Рокаморе, а может, потому что не хочу наткнуться на свои воспоминания о ней. Обхожу коробку стороной, будто ее там нет, но и не позволяю прикасаться к ней никому другому.
С отцом Андре у нас держится какое то время пакт о ненападении, но однажды он его все таки нарушает.
– Было бы хорошо покрестить ее, – говорит он мне как то. – Ребенок не представлен богу. Если что случится...
«« ||
»» [692 из
807]