Дмитрий Глуховский - Будущее
– А моей шкуры вам не видать. Со стен ее соскребать будете. – Пот льется градом со лба Рокаморы. – Я чучела из себя не дам набить, ясно?!
– Риккардо, вы не могли бы попросить всех очистить помещение? – говорит Шрейер куда то в сторону. – И переключите меня на защищенную линию, будьте добры. Я хотел бы побеседовать с террористом самоубийцей наедине. Так сказать, психология в действии. Последняя попытка спасти детские жизни.
– Я не хочу смерти этих людей! – кричит Рокамора. – Не верьте ему! И я не самоубийца! Мы все еще можем спастись отсюда! Если кто то меня слышит... Я всегда боролся и борюсь сейчас за право людей оставаться людьми, за наше право на продолжение рода, за то, чтобы у нас не отнимали детей, чтобы не принуждали делать этот бесчеловечный выбор...
Боком я отхожу к двери. Рокамора не обращает на меня никакого внимания; может, нам удастся выбраться отсюда, пока... Пробую замок. Толкаю медленно, тихо... Дверь не поддается. Придавлена чем то снаружи.
– Все. Можешь больше не горлопанить, тебя отключили, – перебивает его Шрейер. – Теперь можем поболтать наедине. Ты и я. Ну и твои заложники, конечно, но они не в счет. Ты же их убьешь.
– Мразь! Лжец!
Рокамора с ненавистью глядит на Эла, который кулем сидит в углу, руки связаны, лоб кровит. И оттуда, из Эла, исходит чужой голос, будто он – впавший в прострацию медиум, по которому звонит в наш мир какой то демон.
– Тридцать лет, Хесус. Тридцать лет ты откладывал наш разговор, а? Ты был очень занят, я понимаю. Ты ведь сражался с системой! Тридцать лет я тебя искал. Ты мастак прятаться. Тридцать лет спасал от меня, людоеда, розовых милых детишек. Чужих детишек. Со своими у тебя как то не сложилось, а?
– Я...
– И тридцать лет требовал отменить Закон о Выборе. Может, потому что сам не смог сделать правильный выбор, только и всего?
«« ||
»» [747 из
807]