Андрей Гребенщиков - Ниже ада
– Славик, человек ты мой дорогой. – Осторожно ступая, словно боясь спугнуть нежданную удачу, Вольф приблизился к юноше. – Что ж у тебя за бумажки такие спасительные?
Гринько с готовностью поднялся, отобрал из толстой кипы бумаг пару листочков и, с трудом пряча самодовольную улыбку, протянул их генералу.
Вольф пробежался глазами по густо испещренным неровным, прыгающим почерком листам, но, то ли в силу возраста, то ли плохого освещения, то ли того и другого сразу, ни слова разобрать не смог.
– За такие каракули в военное время расстреливать полагается, без суда и следствия, – недовольно пробурчал старик, терзаемый любопытством все сильней. Ответы находились в его руках, однако, как говорили в детстве, «висит груша, да нельзя скушать».
– Генрих Станиславович, – Славик буквально лучился от сладостного чувства осознания собственной важности, – так их не писарь писал, а человек служивый – сталкер с Чкаловской станции. В перерывах между боями и походами, в прямом смысле на коленке.
– Вячеслав Аркадьевич, – тон Вольфа, окончательно потерявшего терпение, лишился малейшего намека на прежнюю игривость и зазвенел холодной сталью, – пока мы лясы точим и разговоры разговариваем, воздух в занимаемом нами же помещении заканчивается. Потому прошу…
По всей видимости, Славик на всю жизнь запомнил, к чему приводят перемены настроения лютого старика, и быстро затараторил:
– Это документы из спецхрана, куда вы отправили меня изучать архивные материалы. Из за… из за переворота, произошедшего в Бункере, я успел прочитать очень немногое, вот и взял с собой столько, сколько смог утащить. Совсем чуть чуть, если честно. Помимо прочих интересностей, мне удалось раскопать здесь информацию о колонии плотно засевших в районе улиц Титова – Восьмое марта, где мы имеем несчастье находиться, чудных мутантов – «кирпичников», или «хамелеонов». Непонятно, растения это или животные, а возможно, даже некая их по настоящему дикая смесь, но эта гадость – плотоядная падальщица. В открытом бою она бессильна против своих потенциальных теплокровных жертв, зато весьма изобретательна на различного рода каверзы. Например, ее излюбленный прием – изолировать «загоняемую дичь» в замкнутом пространстве, лишить дыхания, тем или иным способом, а затем с беспомощной…
– Хватит! – рявкнул утомленный теорией генерал. – Что да кто оставь биологам и прочим лобастикам. Единственное, что нам нужно знать о кирпичнике, – способ его умерщвления.
– Он практически неуязвим, товарищ генерал. – Гринько дрожал, понимая, что вновь может стать участником «пляски с пистолетами» – от дурного вояки только этого и можно было ожидать.
«« ||
»» [231 из
346]