Андрей Гребенщиков - Ниже ада
Но пилот лишь безостановочно, не обращая ни на что внимания, молил:
– Добей… пожалуйста… добей… сгорю… заживо… спина перебита… добей…
Кабина вертолета действительно озарялась почувствовавшим силу пламенем – быстро расправившись с телом погибшего вертолетчика, оно поднималось выше, к пока еще живому.
– Значит, заслужил, – наставительно бросил через плечо блондин, спешащий прочь из пылающей кабины. – Загубил и себя, и других, и боевую машину.
Отойдя на несколько метров, он обернулся и добавил:
– Говорят, огонь очищает…
Когда Маркус через дыру в разодранном железном брюхе покидал обреченный Ми 8, пилот истошно заверещал – начинался обряд очищения.
К огромному удивлению Маркуса, он оказался не единственным выжившим. Вскоре из чрева почти целиком охваченного пламенем вертолета показался Леха Шкаф, за ним последовал Ион. Оба выглядели ужасно, с трудом держались на ногах, шатаясь из стороны в сторону, на вопросы Тевтона отвечали невпопад и несли какую то околесицу. Шкаф дважды порывался вернуться за Кабаном, который якобы еще был жив.
– Унесло твоего Кабана в тартарары вместе с левым бортом, – Маркус зло оборвал бред подчиненного. – Самим надо уходить, скоро здесь будет совсем жарко.
Счастливое спасение бойцов не обрадовало Тевтона – конечно, это дополнительные руки, стволы, пушечное мясо, в конце концов, но… Маркус привык различать знаки ведущей его Судьбы. Сегодня в страшной катастрофе выжить должен был только один – избранный, ведомый высшими силами. Однако чудо произошло сразу для троих, двое из которых – настоящий сброд и отребье, и оттого разом потеряло всякую цену, превратившись в нелепую и глупую случайность. К тому же один из унтерменшей, Шкаф, да да, тупой как валенок Шкаф, с трудом дышащий и еле еле передвигающийся, вытащил на себе несколько автоматов и вещмешок с боеприпасами и сухим пайком. А он, Маркус, даже не вспомнил об оружии и еде, когда спешно покидал горящий вертолет. Это был укор – живой, настоящий, болезненный, вызов его холодному и расчетливому уму, его выдержке и отваге… Леха поймал самого Маркуса на трусости, вот как это называется, если забыть о церемониях.
«« ||
»» [245 из
346]