Андрей Гребенщиков - Ниже ада
– Да что там такое? – Иван потерял терпение и непонимающе уставился на круглый знак. И тут же осекся:
– Ни хрена себе…
Костя, наконец, перестал «огокать» и перешел на «не может быть». Игнат Москвич… вот где ты сложил свою буйну головушку… «Находка» пугала и обескураживала, ведь до этого самого момента оставалась надежда, что мифический герой перехитрил бледную старуху с косой и пережил Первую войну. Но по всему выходило, что даже таким людям не дано обмануть смерть… С другой стороны, возможность прикоснуться к легенде, пусть и навсегда ушедшей, завораживала. Вот лежит герой, наводивший ужас на всю Площадь Девятьсот пятого года, истребитель неисчислимого количества самых разнообразных монстров в человеческом и зверином обличьях. Его имя гремело по всему Метро, каждый мальчик мечтал вырасти таким же сильным и смелым, как Игнат, а девочки втайне грезили встретить на своем жизненном пути такого «рыцаря в черной химзащите».
Со сноровкой профессионального мародера Живчик обыскал останки, исследовал многочисленные карманы защитного костюма и вывалил их содержимое прямо на пол. Горочка получилась внушительная.
– Ванька, я никак понять не могу: костюм абсолютно цел, ни одной дырки! Череп и кости тоже в сохранности, ни переломов, ни трещин. Что же его погубило?!
«Месть Хозяйки – ничего не забывшей и не простившей», – вертелось у юноши на языке, но он сдержался и лишь неопределенно пожал плечами:
– Наверное, никто и никогда уже не узнает.
– Мы должны похоронить Игната, – убежденно произнес Костя. – Нельзя его просто так здесь бросить, не по людски это! Конечно, погребать положено при всех регалиях, оружии и экипировке, но боюсь, в нашем случае так не получится, – продолжал он, обращаясь больше сам к себе, а может, пытаясь оправдаться – и перед Иваном и, опять таки, перед собой. – У меня рука не поднимется закопать под землю его «защитник», автомат или пистолет, а уж дневник – и подавно!
– Ты нашел дневник? – почему то не на шутку заинтересовался Иван.
– Вот, смотри. – Живчик заметно колебался, не желая выпускать сокровище из сжавшихся пальцев, но все же пересилил внезапно нахлынувшую жадность и передал другу потрепанный блокнот небольшого формата. Дневник открылся на последнем листе, и Мальгин увидел размашисто написанную фразу:
«« ||
»» [273 из
346]