Андрей Гребенщиков - Ниже ада
– Ты знаешь, горе диктатор, когда я в тебя влюбилась?
Вопрос прозвучал непринужденно, даже с намеком на шутку, но на слове «влюбилась» голос ее немного дрогнул.
Вольф вздрогнул.
– Влюбилась? – произнес он севшим голосом.
Вот сейчас, когда все уже потеряно, когда ничего между ними не может быть – и не потому, что он слишком стар, а потому, что просто уже не успеется, – теперь она ему признается?! Почему не раньше, почему не в Бункере?!
Ведь сколько он смотрел на нее – но стеснялся приставать, не хотел из орла превращаться в старого козла. А она как то все в неприступную играла. Всегда с ним сухо, официально…
И вдруг. На тебе: влюбилась…
Стариковское сердце запрыгало в груди почище, чем от вида исполинского монстра.
– Да, влюбилась, – мягко сказала Никита. – Мне было пять лет. Я лежала в лазарете и умирала. Врач даже не счел нужным скрывать это от дочери безродной поварихи и неведомого, отказавшегося от нее «аристократа».
«Антибиотики нужны детям из благородных, настоящих семей, а не всяким ублюдкам», – он так и сказал, правда. А мне так хотелось жить, безумно! Я молила Боженьку, каждую ночь молила. Плакала и молилась, не спала, сколько хватало сил, потому что боялась не проснуться. И Ангел явился – ты был в белоснежном халате, а мне казалось, что ангельские крылья развеваются за твоею спиной. И было всего несколько коротких слов: «Выдать лекарства всем». Доктор – та тварь – пытался спорить, возражать, но ты лишь посмотрел на него сверху вниз и добавил негромко: «Это приказ». А для меня будто Небеса разверзлись и Слуги Господни стали трубить в свои трубы. Я рыдала от счастья и не верила, только повторяла: «Это приказ, это приказ»…
«« ||
»» [285 из
346]