Тимофей Калашников - Изнанка мира
Наемник молча поднял забрало. Безумная ухмылка искажала грубые черты открывшегося лица. Проводив офицера презрительным взглядом, он обратил внимание на сидящую перед ним девушку. Схватив за горло, Упырь поднял ее на ноги и свободной рукой рванул вниз запачканное кровью платье.
— Подходящая! У краснопузых все бабы такие гладкие? Проверим, — похотливо воскликнул ганзеец, наматывая на кулак волосы дочери коменданта.
Сзади загоготали четверо подчиненных.
— По кругу ее! — предложил кто-то из них.
— В очередь, сукины дети! — ответил Упырь и потащил задохнувшуюся девушку в распахнутую дверь оружейного склада.
* * *
С платформы Кирилл уже не видел тела отца. Вместе с остальными, погибшими в эти черные дни, оно лежало на верхней площадке лестницы и было накрыто полотном цвета свежей крови, которое тяжелыми складками стекало по ступеням. Сегодня он смог посмотреть в лицо Ивана Зорина в последний раз, потому что через несколько часов всех мертвых похоронят. И все. Останется только имя в длинном ряду других имен, уже записанное в Колумбарии, под который отводились восьмигранные колонны. Их стройная линия протянулась посередине платформы, деля всю длину Красносельской на две части: левую — жилую и правую — административную. Красноватый мрамор облицовки был неоднородным, в нем встречались полупрозрачные беловатые прожилки, то причудливо изгибавшиеся, закрученные, то разбегавшиеся веером. Школьный учитель говорил, что это окаменевшие скелеты существ, живших на Земле много тысяч лет назад. Сейчас Кирилл, стоял, словно изваяние, в толпе, где собрались почти все жители северной части Красной линии, и рассматривал очень красивый спиралевидный рисунок с зубчатым краем и расходящимися лучами, возле которого были буквы и цифры, но он никак не мог сложить их в такую простую, казалось бы, надпись:
Иван Николаевич Зорин (1982–2033)
В таком состоянии ошеломленного ступора юноша находился с той самой минуты, как услышал от Сомова:
— Зорин, соберись! Мне тоже тяжело… Твой отец… он для меня… — Федор говорил медленно и с длинными паузами. — Он мне… не просто другом и соратником… он как старший брат… — Мужчина стиснул плечо Кирилла и горько добавил: — Был… Пойдем, помянем…
«« ||
»» [119 из
296]