Тимофей Калашников - Изнанка мира
Сомов замолчал, сложил бумагу и сунул ее в карман. Это послужило знаком для солдат, выстроившихся в две шеренги у лестницы. Сняв автоматы с предохранителей, они дали в воздух три выстрела холостыми и уступили дорогу облаченным в «химзу» сталкерам. Похоронная команда принялась раскладывать трупы на носилки.
Народ зашумел. Прощание закончилось, и люди стали расходиться, почти насильно уводя тех, кто, захлебываясь слезами, не хотел покидать место прощания. Кирилл посмотрел в сторону руководства. Начальники спускались со ступеней импровизированной трибуны, проходя мимо, оживленно разговаривали и не удостаивали Зорина-младшего даже взглядом. Юноше сделалось противно до тошноты, и он решил присоединиться к сталкерам, когда его остановил Сомов.
— Зорин, — сказал он. — Я понимаю, это тяжело… Тебе хочется самому проводить отца…
Кирилл не поднимал взгляда.
— Его не вернешь… И сейчас у нас есть более важные, срочные дела, — на запястье начпартии мелькнули механические часы. — Война далеко не закончена. И не волнуйся…
— Что теперь? — перебил его Кирилл.
— …дочка Лыкова свободна… она… — запнувшись, произнес Сомов, а потом добавил торопливо: — Еще со вчерашнего вечера свободна. Я своих обещаний не забываю. Попросил ее остаться на Сталинской. Сам понимаешь, что сегодня ей тут лучше не показываться… Люди взбудоражены, а всем не объяснишь… — Федор снова замолчал, подбирая нужные слова. — Через два часа будет военный совет. На нем ты займешь место отца. — И быстрыми шагами отправился догонять ушедших гостей.
Юноша проводил Федора пустым невидящим взглядом, повернулся и побрел в свою палатку.
* * *
Беспросветность навалилась на Кирилла. Вокруг было полно народу, и это еще больше усиливало тоску одиночества, которая рвала душу. Люди, словно тени, сновали по своим делам. А вот ему теперь некуда, а главное, не к кому было идти, не для кого жить, не к чему стремиться… После смерти отца будто оборвалась сама жизнь…
«« ||
»» [122 из
296]