Тимофей Калашников - Изнанка мира
Погруженный в свои планы по улучшению быта и будущего жителей Сталинской, Сомов очнулся перед раскрытой дверью.
— …Можете забирать, вот ваша заключенная. Прошу учесть, что обращение было самое хорошее, но девица очень капризная, так что, вы ее жалобам не верьте, а мы же свое дело знаем, не первый год работаем… Вот, сами видите, свет в камере, умывание, еда двухразовая… И заместитель ваш, тот тоже был доволен, как мы с ней обращались, а она все время жалуется… Избалованная. Ну, так тут и не комната отдыха, а тюрьма, меры пресечения выполнять надо… — бубнил надзиратель, не понимая, отчего это начальник застыл на пороге.
— Вика?! Что ТЫ тут делаешь? — наконец промолвил Сомов, с изумлением узнавая в узнице девушку, которую периодически встречал на Ганзе.
Их странный роман продолжался уже несколько месяцев, угасая и вспыхивая с новой силой, когда Федору случалось бывать на Новослободской по партийным или личным делам. Честности ради, надо было признать, что все чаще отлучки диктовались именно желанием провести время с бесшабашной красивой ганзейкой.
Опасаясь ловушек и будучи всегда настороже, коммунист почему-то сразу поверил, что его веселая пассия (если верить документам, ее звали Виктория Коноваленко) была жительницей Краснопресненской. «Наверное, дочка прожженного ганзейского воротилы, — думал Сомов, глядя, как она сорит патронами. — Не хочет срамиться дикими выходками на родной станции… что ж, видно, и на Ганзе осталось еще понятие "репутация"».
— Я? Скажи лучше, как ТЫ здесь оказался? Ты узнал, что я в тюрьме? От кого? Ты меня выкупил? — говорила девушка, замерев на месте и глядя на стоящего в дверном проеме мужчину сияющими глазами.
— Почему «Вика»? Ирина Лыкова это, дочь врага народа Анатолия Лыкова… По крайней мере, так она по документам проходит, — сказал тюремщик, начиная понимать, что происходит какая-то ошибка. — Почему вы ее другим именем называете, товарищ секретарь Северной партячейки?
При этом столь знакомом титуле Ирина побледнела и отступила внутрь своей каморки, боясь верить открывающейся правде.
— Выйди, я сам разберусь! — Сомов сурово посмотрел на тюремщика, коротко ткнул его в спину, после чего зашел в камеру, захлопнул дверь и привалился к ней спиной. — Значит, Ирина Лыкова… Ну, рассказывай.
— Что ты хочешь знать, оберлейтенант Вольф Шмидт? Или я тебя должна звать иначе? — голос Ирины слегка дрожал.
«« ||
»» [129 из
296]