Тимофей Калашников - Изнанка мира
— Скорбим с тобой… Ужасно скорбим… Очень большая потеря, невосполнимая… Прими соболезнования… Незаменимый товарищ… вечная память… всегда с нами…
Они суетились вокруг, говорили официозно-заученные фразы, одну бессмысленнее другой, хлопали по плечу, стискивали и, долго не отпуская, трясли ладонь. Кирилл остро пожалел, что согласился присутствовать на совете. Сквозь пелену подступивших слез, которые юноша всеми силами старался сдержать, он смотрел сейчас на тех, кто когда-то внушал ему глубочайшее уважение, и тихо ненавидел лицемеров. Кого они надеялись обмануть этой наигранной печалью? Как разительно, как быстро менялись их маски! Еще час назад эти шишки равнодушно прошествовали мимо, занятые собой, а теперь — нате-пожалуйте: сочувствуем-помним-грустим-жить-без-твоего-папы-не-можем. И отец, который был таким честным, открытым; должен был работать с такими показушниками? Слизь! Даже глянуть противно…
— Все в сборе? — Сомов скоро оглядел присутствующих. — Тогда прошу к столу, товарищи генералы. Давайте прояснять ситуацию.
В ту же секунду окружавшее Зорина кольцо разжалось, а выражения печали уступили место суетливой озабоченности. «Вот же ничтожества подлые, уроды лицемерные…» — думал Кирилл, глядя в затылки отвернувшимся.
— Для начала потрудитесь объяснить, товарищ Сомов, как такое вообще могло произойти?! И прошу учесть, что я буду лично докладывать товарищу Москвину, — самодовольно начал прибывший с Красных ворот военспец Обухов, которого за крутость нрава и периодическое самодурство прозвали Иваном Грозным. — Надеюсь, смогли выяснить, как ганзейцам удалось настолько быстро занять Комсомольскую? Вопрос не риторический, товарищи. Надо правильно определить слабое звено.
— Разрешите, товарищ генерал? Тут и гадать нечего. Враги проникли через ход для экстренных случаев, переделанный из вентшахты, — Белобородько ткнул пальцем в план. — Вот здесь он, почти посередине туннеля. Там наш отряд, двигавшийся на подмогу Комсомольской, был остановлен шквальным пулеметным огнем, и…
— И откуда же Ганза узнала про этот ход? Выследили кого-то из ваших сталкеров? — раздался из дальнего угла вопрос, заданный приглушенным голосом, который, однако, услышали все. — Или, может…
— Да, Лыков это, Лыков! — не утерпел Белобородько, втягивая голову в плечи и опуская глаза. — Он же теперь на Ганзе… вот и сдал, предатель!
Федор потер лоб и оглядел присутствующих. На лицах людей, много лет прогибавшихся под Анатолия Лыкова, отразилось сомнение, но вслух защищать свергнутого красного диктатора никто не рискнул.
— Я полностью разделяю точку зрения товарища Белобородько, — медленно сказал Сомов, постукивая костяшками пальцев по краю стола. — Но, к сожалению, это никак не помогает нам ответить на главный вопрос: что делать дальше? Прошу высказываться.
«« ||
»» [135 из
296]