Тимофей Калашников - Изнанка мира
Кирилл почти видел, как в черепных коробках этих «вершителей судеб» ворочаются мысли. Они сидели, важно нахмурив брови, переполненные собственной значимостью.
— Я знаю, что лобовая атака приведет к новым жертвам. Но что нам еще остается? — произнес невысокий, с глубокими проплешинами с обеих сторон низкого лба и уже прочно сформировавшимся животиком товарищ Коллонтаев.
Он приехал с Преображенской, нынче называвшейся Знамя революции, и стремился попасть на совет исключительно в собственных целях: всегда мечтал возглавить Северное направление Красной ветки. Давно терзало его желание быть у руля. Для этого, конечно, нужно было как-то обойти старого «друга» Анатолия… Казалось, теперь, когда Лыков бежал, а новость о бесследном исчезновении Сомова достигла Преображенской, никто не помешает Евгению Ивановичу выставить свою кандидатуру на место главы партячейки. Опытный функционер собирался сделать это как раз здесь, на военном совете. Однако во время похорон Коллонтаев увидел «без вести пропавшего» Федора — живого и здорового. После поминальной речи нового начпартии он совсем было поник духом и теперь решил на всякий случай как можно больше быть на виду и шуметь.
— Нет, товарищ Коллонтаев, я не могу допустить, чтобы наших бойцов кидали в мясорубку. Потери и без того колоссальны, почти в каждой семье есть убитые. Вы же видели, что на похоронах творилось, — возразил Белобородько.
— Само собой, я не предлагаю очертя голову бросаться на пулеметы. Как кадровый военный, — недовольно насупившийся Евгений Коллонтаев, попавший в метро солдатом-срочником, интонационно выделил последние слова, — я разработал план операции по освобождению Комсомольской. Она предусматривает заброску через законсервированные вентшахты нескольких небольших диверсионных групп численностью в три-четыре человека для совершения ряда акций. В их задачу входит устранение вражеского командования, разумеется, если таковое встретится, вывод из строя агрегатов освещения, до каких доберутся, уничтожение живой силы противника в пределах досягаемости, после чего на захваченной станции возникнет ожидаемая паника. В то же время, и не раньше, основные силы начнут штурм с двух сторон. Потери неизбежны, это ясно, но другого выхода я просто не вижу.
— Ганзейцы не полные дураки и прекрасно понимают, что мы попытаемся вернуть свое, — сказал Сомов, хмурясь. — Они непременно будут ожидать чего-то в этом духе: масштабного штурма, тайных проникновений, диверсий… Не сомневаюсь, что уже в первый же час после захвата Комсомольской возле всех входов, люков, вентшахт и просто мест потенциального вторжения были выставлены более чем хорошо вооруженные караулы. Особенно с учетом информации о таких местах, которой обладает предатель Лыков. Мы, с огромной вероятностью, просто впустую потеряем людей…
— …И время, — раздалась тихая реплика из угла. — Да, думаю, что товарищ Сомов верно оценил проблему. И еще одно. Я прошу всех помнить, что через два дня у товарища Москвина день рождения. Самым лучшим подарком, как вы понимаете, товарищи, будет восстановление целостности Красной ветки.
На этот раз Зорин вытянул шею и даже привстал, чтобы узнать, кому принадлежит этот голос, такой негромкий, но неизменно заставляющий присутствующих поеживаться. Кирилл увидел человека, чей возраст было и не определить с ходу. Резкие и в то же время непримечательные черты лица, глаза-угольки, взгляд которых, притягивая, гипнотизировал, оставляли впечатление смутной угрозы. Темные брови, чуть приплюснутый и в меру вытянутый нос, аккуратные усики над никогда не улыбавшимися тонкими губами довершали портрет. Огненно-красная повязка на правом рукаве кителя указывала на принадлежность гостя к спецслужбам загадочной и опасной Дзержинской.
— Со своей стороны предлагаю не только возможность вернуть Комсомольскую «малой кровью, могучим ударом», но, при определенном везении, и вовсе обойтись без потерь, — сказал, чуть запинаясь от волнения, Белобородько. — Да, наши сталкеры, конечно же, смогут выйти наверх и нанести удар, но атаковать надо не Комсомольскую, а Проспект мира или Новослободскую… — он сделал паузу, чтобы стихли удивленные возгласы и продолжал, постепенно воодушевляясь. — Может быть, кому-то это покажется бесчеловечным и навлечет на нас обвинения в варварстве или терроризме, но надо помнить: мы не агрессоры, мы просто хотим нанести удар возмездия. И если враг не сдается, его…
— Что у тебя по существу, Алексей? — перебил помощника Сомов. — И, пожалуйста, давай без лишнего пафоса. Нас-то агитировать не надо.
«« ||
»» [136 из
296]