Тимофей Калашников - Изнанка мира
«Вот для чего, оказывается, ты мне нужен, "йеловый арамат"…» — проползла вялая мысль, как будто принадлежавшая кому-то постороннему.
Сначала руки не слушались, мыло то и дело выскальзывало, падало на пол, но всякий раз, вытерев рукавом лоб и глаза, Кирилл нашаривал маленький брусочек и продолжал начатое, а вскоре дело пошло быстро. Это занятие очень хорошо отвлекало, глушило боль, отодвигало переживания. Обрывки прежних болезненных мыслей все еще толпились на задворках сознания, пытаясь уколоть ядовитыми жальцами, но юноша, погруженный в работу, уже не замечал их присутствия.
«Но Иришка!.. как она могла?..»
«Да какая она тебе "Иришка"? — глумливо откликнулся внутренний голос. — Очнись! Она же Лыкова! Лы-ко-ва! Предатель и дочь предателя! Это у них в крови… Да и Сомов ничуть не лучше! Пол-литик!»
Последнее слово прозвучало, как ругательство.
«Да, брат говорил все верно. Отбить женщину у товарища… да что там, товарища… у спасителя своего… освободителя… Э-эх… А еще вождь… глава Партии… пример для подражания…»
«Собака он, а не пример! — охотно согласился внутренний голос. — Не товарищ Сомов, а товарищ Сукин! И все они такие: Белобородько, Коллонтаев, Москвин… Не дождетесь вы, товарищи, нашего рапорта… Долго ждать будете, гадать да оглядываться… Может, хоть поиски организуете?»
Ненужный уже обмылок выпал из руки и остался валяться на пыльном полу. Зорин пошарил вокруг и нащупал фонарь: предстояло оглядеться и найти место, где можно было бы приладить веревку.
Вверху, вдоль всей станции, пробегая мимо колонн, тянулась длинная балка, облицованная мрамором. Кирилл несколько раз подпрыгнул, пытаясь забросить на нее веревку, но после нескольких неудачных попыток решил поискать счастья в другом месте.
Хотя средний неф ничем загроможден не был и вроде бы плиты пола нигде не провалились, однако какая-то сила подтолкнула юношу пойти по боковой платформе. Он перебегал от колонны к колонне, прислушиваясь до звона в ушах, но единственным звуком было эхо его собственных шагов. Когда же он добрался до торца станции, то замер в недоумении. В стене, облицованной все тем же светло-бежевым мрамором, в углублении, являвшем собой огромный темный круг, парили две гигантские, держащиеся за руки фигуры. Их головы терялись в вышине, поэтому лиц в тусклом свете фонарика разглядеть не удавалось, но все-таки было понятно, что это мужчина и женщина и что у мужчины на плече сидит ребенок.
«« ||
»» [171 из
296]