Стивен Кинг
– Иди в дом и вымой свои мерзкие руки, – велел он, отходя назад и откусывая кусок рулета. – Боже правый.
Я пошел вверх по лестнице. Ноги у меня дрожали, сердце колотилось, как мотор с протекающими клапанами и старыми разболтанными поршнями. Когда я взялся за ручку двери, ведущей в кухню – и к безопасности, – Долан сказал:
– Если ты, Поли, расскажешь хоть кому-нибудь, что я сжимал твою бедную ручку, то я всем скажу, что у тебя галлюцинации. Начало старческого маразма. А ты знаешь, что мне поверят. Если же там синяки, они подумают, что ты их сам себе поставил.
Да. Это правда. И опять – эти слова мог сказать Перси Уэтмор. Перси, каким-то образом оставшийся молодым и подлым, тогда как я стал старым и хрупким.
– Я никому не собираюсь ничего говорить, – пробормотал я. – Нечего говорить.
– Вот и правильно, дорогуша. – Его голос звучал легко и насмешливо – голос верзилы (если взять словечко Перси), который думает, что будет молодым вечно. – А я узнаю, что ты там делаешь. Я сделаю это своей обязанностью. Слышишь?
Конечно, я слышал, но не доставил ему удовольствия подтвердить это. Я вошел в дом, прошел через кухню (я чувствовал запах яичницы с сосисками, но уже не хотел их) и повесил накидку на крюк. Потом поднялся в свою комнату, останавливаясь на каждой ступеньке, давая своему сердцу время успокоиться и собираясь с мыслями, чтобы начать писать.
Я вошел в солярий и просто сидел за маленьким столом у окон, когда мой друг Элен, просунула в дверь голову. Она казалась усталой, и, по-моему, ей было нехорошо. Элен гладко зачесала волосы, но все еще была в своем платье. Старые возлюбленные не тратят много времени на церемонии, ведь по большей части мы просто не можем себе этого позволить.
– Я не буду тебя отвлекать, – сказала она. – Я вижу, что ты собрался писать...
– Не говори глупостей, – ответил я. – У меня времени больше, чем у Картера печеночных таблеток. Заходи.
«« ||
»» [124 из
304]