Стивен Кинг
– Очень творческая работа, – заметил Брут, засунув большие пальцы рук за ремень и глядя в потолок.
– Смешные вы ребята, – сказал Перси, однако воз-ражать не стал. Даже не указал на очевидное, что пол там мыли уже дважды – как минимум. Думаю, он про-сто обрадовался возможности побыть подальше от нас.
Я просмотрел рапорт предыдущей смены, не увидел ничего касающегося меня, а потом прошел к камере Уортона. Он сидел на койке, обхватив руками колени, и улыбался мне широко и неприязненно.
– Кто к нам идет – большой начальник, – протянул он. – Большой, как жизнь, и столь же неприглядный. Ты был бы счастливее по колено в дерьме, босс Эджкум. Тебе что, жена задала трепку перед выходом? А?
– Как дела, Крошка? – спокойно отреагировал я, но в этот момент он просто просиял. Он спустил ноги, встал и потянулся. Улыбка его стала шире, и неприязни в ней поубавилось.
– Черт подери, – обрадовался он. – Наконец хоть раз назвал меня правильно. Что с тобой, босс Эджкум? Ты заболел или как?
Нет, не заболел. Я был болен, но Джон Коффи позаботился об этом. Его руки не помнят, как завязывают шнурки, если вообще знали, но они умеют многое другое. Конечно, умеют.
– Слушай, друг, – сказал я ему. – Если хочешь быть Крошкой Билли вместо Буйного Билла, мне все равно.
Он надулся от гордости, как та пресловутая рыба, обитающая в реках Южной Америки, которая может ужалить до смерти иглами на спине и по бокам. За время работы на Миле я имел дело со многими опасными людьми, но таких отвратительных знал мало, если вообще они были. Этот Вилли Уортон считал себя большим преступником, но его поведение в тюрьме не выходило за рамки мелких пакостей вроде плевков или пускания струйки мочи через решетку камеры. Поэтому мы и не оказывали ему того уважения, которого он, по его мнению, заслужи-вал, но именно в ту ночь я хотел, чтобы он был сговорчивым. Даже если это означало намыливание его мягкого места мылом, я бы с радостью намылил.
– У нас с Крошкой очень много общего, можешь мне поверить, – сказал Уортон. – Я ведь попал сюда не за кражу леденцов из дешевой лавочки. – И гордо, словно его внесли в героическую бригаду французского Иностранного легиона, а не шлепнули задницей об пол камеры в семидесяти шагах от электрического стула, он спросил: – Где мой ужин?
«« ||
»» [193 из
304]