Стивен Кинг
И опять мы, как холмики, окружили гору, но на этот раз гора, словно претерпевшая многолетнюю эрозию, была сглаженной и печальной. Джон Коффи шел очень медленно, дыша ртом, как старый курильщик, но все-таки шел.
– Как там Перси? – поинтересовался я. – Сильно шумел?
– Немножко вначале. Пытался орать через пленку, которой заклеен рот. Ругался, наверное.
– Помилуйте, – проговорил Брут. – Как хорошо, что наши нежные уши этого не слышали.
– А потом периодически бил ногой в дверь. – Дин так обрадовался нашему возвращению, что болтал без умолку. Его очки сползли на кончик носа, блестящий от пота, и он пальцем вернул их на место. Мы прошли камеру Уортона. Этот никчемный молодой человек лежал на спине и храпел, как паровоз. На этот раз его глаза были закрыты.
Дин увидел, куда я смотрю, и засмеялся.
– С этим парнем – никаких проблем. С тех пор, как свалился, даже не шелохнулся. Умер для всего мира. Что касается Перси и его пинков в дверь, то это меня совсем не волновало. Я даже рад был, честно говоря. Ес-ли бы он сидел совсем тихо, я бы заволновался, не за-дохнулся ли он там до смерти из-за этой ленты, которой вы заклеили его хлеборезку. Но не это самое удивитель-ное. Главное знаете что? Здесь было тихо, как в великий пост в Новом Орлеане! За всю ночь никто не появлял-ся! – Последние слова он произнес торжествующим то-ном. – Мы сделали это, ребята! Сделали!
И тут он вспомнил о том, ради чего, собственно, затевался весь этот спектакль, и спросил о Мелинде.
– Она здорова, – сказал я. Мы дошли до камеры Джона. Слова Дина только начали доходить до сознания: «Мы сделали это, ребята... сделали».
– Это было так же... ну, ты понимаешь ...
«« ||
»» [242 из
304]