Стивен Кинг
– Ребенком я не был таким большим, как сейчас, – сказал Брут. – Я сильно вырос где-то между пятнадцатью и семнадцатью. А до этого был малявкой. И когда впер-вые пошел в школу, мне казалось, что я такой маленький, как... маленький, можно сказать, как мышка. Я был напуган до смерти. И знаешь, что я делал?
Я покачал головой. На улице ветер завыл снова. Паутина в углах между балками качалась, как рваные кружева. Никогда я не находился в более населенном призраками месте. Именно здесь, когда мы стояли и смотрели на щепочки катушки, доставившей нам столько хлопот, я вдруг начал осознавать то, что почувствовал в сердце после того, как Джон Коффи прошел по Зеленой Миле: я уже не могу здесь работать. Плевать, Депрессия или что там еще, я больше не могу смотреть, как люди идут через мой кабинет навстречу смерти. Даже если появится еще всего один – это будет уже слишком.
– Я попросил у мамы ее платочек, – продолжил Брут. – И, когда мне хотелось плакать, я его доставал, чувствовал запах ее духов и мне становилось легче.
– Ты считаешь, что эта мышь сжевала кусочки катушки, чтобы вспомнить Делакруа? Эта мышь?
Он поднял глаза. Мне вдруг показалось, что в них стоят слезы, но, наверное, я ошибся.
– Не знаю, Пол. Но я нашел их здесь и почувствовал запах мяты, так же, как и ты, – ведь ты тоже почувствовал. И я больше не могу. Я не хочу здесь работать. Мне кажется, что если я увижу еще хоть одного человека на этом стуле, то умру. В понедельник я хочу попросить, чтобы меня перевели в колонию для малолетних. Если удастся перейти до появления следу-ющего узника, отлично. Если нет, я уволюсь и вернусь снова на ферму.
– А что ты выращивал в жизни, кроме камней?
– Неважно.
– Я понимаю, – сказал я. – Думаю, что уйду вместе с тобой.
Он пристально посмотрел на меня, как бы убеждаясь, что я не шучу, потом кивнул, словно все решилось. Ветер снова завыл и задул, на этот раз так сильно, что заскрипели балки, и мы с тревогой посмотрели вокруг на обитые тканью стены. Мне вдруг показалось, что я слышу Вильяма Уортона – не Крошку Билли, нет, для нас он с первого дня был Буйный Билл, когда кричал и хохотал, и говорил нам, что мы будем безумно рады от него избавиться и никогда его не забудем. В этом он оказался прав.
«« ||
»» [32 из
304]