Стивен Кинг - Под куполом
— Картер? — Пот стекал по лицу Большого Джима; он ощущал, как его щеки словно покрываются тонкой, жирной, вонючей пленкой. Сердце у него вновь сделало очередной трепещущий бросок, и тогда, как это ни удивительно, вновь забилось в нормальном ритме.
То есть, нет. Не совсем. Но, по крайней мере, близко к нормальному ритму.
— Картер? Сынок? Ты живой?
Глупость, конечно; Большой Джим распорол ему живот, как большой рыбине где-то на берегу реки, а потом еще и выстрелил в затылок. Он лежал мертвый не хуже Адольфа Гитлера. Однако он мог бы поклясться… ну, почти поклясться,… что глаза мальчика…
Он боролся с мыслью, что Картер сейчас протянет руку и схватит его за глотку. Уверял себя, что это нормально, чувствовать себя немного (напуганным) нервно, потому что, наконец, этот мальчик его едва не убил. И все еще ожидал, что Картер вдруг вскочит сам и схватит его, притянет к себе, и вгрызется своими проголодавшимися зубами ему прямо в горло.
Большой Джим помацал пальцами у Картера под нижней челюстью. Забрызганная кровью плоть была холодной, без пульса. Конечно, откуда же? Мальчик мертвый. Мертвый уже полусуток, если не дольше.
— Ты сейчас обедаешь со своим Спасителем, сынок, — прошептал Большой Джим. — Ростбиф с картофельным пюре. А на десерт яблочный пирог…
От этих слов ему полегчало. Он пополз за фонариком, а когда ему показалось, словно что-то шевелится позади него — может, шелест руки, которая тянется по бетонному полу, нащупывая вслепую, — он не оглянулся. Он должен накормить генератор. Заткнуть то его «АААААА».
Когда он вытягивал один из тех четырех баллонов, которые еще оставались в погребке, сердце у него вновь сбилось на аритмию. Он сел рядом с открытым люком, хватая ртом воздух, стараясь кашлем вернуть сердце к регулярному ритму. И молясь, без осознания того, что его молитвы — это, главным образом, ряд требований и стандартных обоснований: успокой его; здесь нет моей вины; вызволи меня отсюда; я делал все, что мог, как можно лучше; меня подвела чужая некомпетентность; исцели мое сердце.
— Во имя Иисуса, аминь, — произнес он. Но звук собственного голоса его, скорее напугал, чем успокоил. Слова протарахтели, словно кости в могиле.
«« ||
»» [1154 из
1249]