Стивен Кинг - Под куполом
Одри открыла один глаз, взглянула на него.
Он подумал: «Золотистая ретриверша. — И, естественно, следующая ассоциация. — Золотой бейсбольный мяч. Плохой мяч».
В ту ночь, вопреки новоявленной женской приватности, Расти оставил их двери открытыми.
Когда Большой Джим вернулся домой, Лестер Коггинс сидел у него на крыльце. Коггинс читал Библию при свете фонарика. Большой Джим не проникся такой ревностностью преподобного, настроение, которое у него и так был плохим, еще больше ухудшилось.
— Пусть благословит тебя Господь, Джим, — поздоровался Лестер, привставая. Он ухватил и пылко сжал протянутую ему Большим Джимом руку.
— И тебе благословения, — смело ответил Большой Джим.
Коггинс еще раз крепко сжал его руку напоследок, и, наконец, отпустил.
— Джим, я здесь потому, что получил откровение. Прошлой ночью я просил его, потому что мне было очень тяжело, а сегодня днем это случилось. Бог вразумил меня и через Писание, и через того мальчика.
— Через сына Динсмора?
Коггинс зычно чмокнул губами свои сложенные ладони и воздел их к небу.
«« ||
»» [290 из
1249]