Стивен Кинг - Под куполом
Большой Джим не был опечален Куполом. Как раз наоборот. Если Купол действительно исчезнет — то есть слишком рано, — вот тогда он может оказаться в, на самом деле, неприятной ситуации, если даже не вынырнет ничего об их метовой лаборатории. Конечно, выплывут всякие никчемы, начнут разбирать принятые им решения. Одно из правил политической жизни, за которую он схватился еще в самом начале карьеры, подчеркивает: «Кто может, делает; кто не может, подвергает критике того, кто может». Они не способны понять, что все, что он делает или кому-то приказывает сделать, даже это бросание камней сегодня утром в маркете, имеет в своей основе заботу. Приятели Барбары во внешнем мире будут особенно предрасположены к непониманию, потому что они не захотят его понять. В том, что Барбара имеет во внешнем мире друзей, и влиятельных, Большой Джим не сомневался с того момента, как увидел письмо от Президента. Но сейчас они ничего не могли сделать. И Большому Джиму хотелось, чтобы такое состояние сохранилось еще, по крайней мере, недели с два. Еще лучше, если бы пару месяцев.
По правде говоря, ему нравится Купол.
Не навсегда, конечно, но пока тот пропан, который рядом с радиостанцией, не будет развезен, куда надо. Пока не будет демонтирована лаборатория, а сарай, в котором она располагалась, сожжен дотла (очередное преступление, положенное на счет соучастников заговора, сплетенного Дейлом Барбарой)? Пока не будет завершено следствие по делу Дейла Барбары, и он сам будет казнен полицейской расстрельной командой? Пока вину за все плохое, что делалось здесь во время кризиса, не получится возложить на по возможности большее количество людей, а все хорошее поставить в заслугу одному, то есть ему?
До того времени Купол пусть бы стоял на своем месте.
Большой Джим решил, что на коленях помолится об этом, прежде чем лечь спать.
Сэмми ковыляла по госпитальному коридору, присматриваясь к табличкам на дверях и приоткрывая те, на которых не было никаких имен, просто, чтобы убедиться. Она уже начала было беспокоиться, что этой сучки здесь нет, когда, наконец, подошла к последним дверям, на которых увидела пришпиленную открытку с пожеланием скорейшего выздоровления. На ней была нарисована собака из какого-то мультика и надпись: «Я слышал, ты сейчас не очень хорошо себя чувствуешь».
Сэмми вытянула из-за пояса джинсов пистолет Джека Эванса (пояс у нее теперь ослаб, у ней наконец-то получилось немного сбросить вес — лучше поздно, чем никогда) и его дулом приоткрыла первую страницу открытки. Внутри рисованный пес лизал себе яйца, произнося: «Не время ли подлизаться?» Именно такого вкуса в выборе приветственной открытки и могла ожидать Сэмми от тех, чьи подписи шли ниже: Мэл, Джим Дж., Картер, Фрэнк.
Дулом пистолета она толкнула двери, и они приоткрылись. Джорджия была не одна. Это не нарушило того глубокого покоя, который ощущала Сэмми, того почти достигнутого ей чувства умиротворения. Наоборот могло нарушить, если бы мужчина, который спал в уголке, был кем-то невиновным — скажем, отцом или дядей этой сучки, — но это был Фрэнки-Сиськохват. Тот, который насиловал ее первым, который сказал ей, чтобы держала рот на замке, пока не прикажут сосать. То, что он сейчас спал, ничего не меняло. Потому что такие, как он, просыпаются для того, чтобы вновь взяться за одну и ту же херню.
Джорджия не спала, ее мучила сильная боль, а этот длинноволосый, который зашел ее осмотреть, не предложил ей нового наркоза. Она увидела Сэмми, и глаза у нее вытаращились.
— Ты сьо? — прокряхтела она. — Упирайся офсюда.
«« ||
»» [698 из
1249]