Клаудия Грэй - Звездная ночь
— С тех пор, как был жив? — спросила я.
— В те времена мы не украшали елок, — отозвался он, пока мама помогала ему снять куртку. — Это немецкая традиция, которая широко распространилась через двести лет после того, как я умер! Но это хороший обычай. Думаю, он останется еще надолго.
— И я тоже так думаю. — Папа стоял в дверях кухни, и фартук на нем был многообещающе перепачкан шоколадом. — Но это большое облегчение, что теперь на них не зажигают свечи.
— Настоящие свечи? Прямо с огнем? — Мне не верилось.
Мама шутливо содрогнулась:
— Настоящий огонь на настоящих деревьях, да еще и быстро высыхающих. Ты просто не представляешь себе, каким опасным праздником было Рождество!
Мы провели очень приятный вечер. Шоколад на отцовском фартуке оказался глазурью для торта, который папа испек специально для меня. Мы пили горячий сидр из кружек и кровь из стаканов — такой рождественский ритуал. Впервые в жизни подобное сочетание показалось мне странным, но мама, папа и Балтазар так радовались, что я отогнала от себя эти мысли. Играла рождественская музыка, и раздавался тот особый приятный статический шорох, который сопровождает только звучание виниловых пластинок. Все мои печали на время забылись.
Позже вечером Балтазар встал на колени, чтобы посмотреть лежавшие под елкой пакеты. Он уже пообещал, что мой подарок принесет завтра. Я купила ему свитер — конечно, не самый потрясающий подарок, но ему требовалась более современная одежда, а кроме того, теплая коричневая шерсть ассоциировалась у меня с Балтазаром, хотя почему, объяснить было трудно. Но когда он вытащил сверток со своим именем, я нахмурилась — это не мой подарок.
— Минутку! — воскликнул Балтазар. — Здесь для меня несколько подарков. Несколько! Бьянка, надеюсь, это не ты потратила столько денег?
Я помотала головой.
«« ||
»» [181 из
307]