Клаудия Грэй - Вечная ночь
Патрис все равно этого не поймет, а тем более того, что даже во время таких танцев я неловко стояла у стены или пряталась в женском туалете.
— Ну, здесь тебя ждет море удовольствия. Таких балов больше нигде не устраивают. Это волшебно, Бьянка, просто волшебно. — Лицо Патрис светилось предвкушением, и я пожалела, что не могу разделить ее возбуждение.
Две недели между приглашением Балтазара и Осенним балом я была сама не своя — меня на тысячу кусочков раздирали самые противоречивые чувства. Я могла рассматривать с мамой платья в каталоге и с удовольствием выбирала самые красивые, а через час на меня наваливалась такая тоска по Лукасу, что я задыхалась. Балтазар, подбадривая, улыбался мне, когда мы во время урока цапались с миссис Бетани, и я думала, какой же он классный парень. Но меня тут же захлестывало чувство вины, потому что мне казалось, что я просто вожу Балтазара за нос. Конечно, он не падал передо мной на колени и не клялся в вечной любви, но я знала, что он надеется на более теплые чувства с моей стороны.
Ночами я лежала в постели и представляла себе, как Балтазар меня целует или просто держит мое лицо в ладонях, но все эти образы не имели никакого значения; с таким же успехом я могла вспоминать сцены из какого-нибудь фильма. Но вот я засыпала, мысли мои разбредались в разные стороны, и фантазии сразу менялись. Темные глаза становились зелеными, и вот уже рядом со мной возникал Лукас, и его губы прижимались к моим. Меня никто никогда не целовал, однако, беспокойно ерзая под одеялом, я отчетливо представляла себе это. Кажется, мое тело знало гораздо больше, чем я. Сердце колотилось, щеки полыхали, иногда я просто не могла заснуть. Фантазии о Лукасе были лучше любого сна.
Я говорила себе, что так дело не пойдет. Я собиралась идти на Осенний бал с самым красивым парнем в школе, это единственная по-настоящему чудесная вещь, случившаяся со мной в академии «Вечная ночь», и мне хотелось получить от этого удовольствие. Но сколько бы я ни повторяла это мысленно, мне все равно не верилось, что танцы смогут сделать меня счастливой.
Все изменилось, когда в вечер бала я надела новое платье.
— Я его немного убрала в талии. — У мамы на шее болтался портновский сантиметр, а в манжеты рубашки она воткнула несколько булавок. Мама умеет шить — по-настоящему шить, любую вещь, какую только захочешь, и она перешила для меня платье, купленное по каталогу. (Однако подгонять по мне школьную форму не стала, отговорившись тем, что в сутках не так много часов. Это плавно перешло в совет научиться шить самой, да только ничего не вышло. Мама категорически не доверяет швейным машинкам, а я не могу проводить все свободное воскресное время с наперстком.) — И немножко углубила вырез.
— Хочешь, чтобы я ослепила всех мальчишек? — Мы с мамой расхохотались. Сложно изображать из себя скромницу, стоя в одних трусиках и бюстгальтере без бретелек. — Это, да еще я накрашена так, как никогда в жизни, — папа не особенно обрадуется.
— Думаю, твой отец переживет, особенно когда увидит, какая ты красавица.
Я шагнула в темно-синее платье. Мама помогла мне натянуть его, застегнула молнию на боку, и поначалу мне показалось, что она ушила его в талии слишком сильно. Но тут мама застегнула пряжку, и я поняла, что еще могу дышать. Лиф сидел безупречно, подчеркивая талию, а потом переходил в широкую юбку.
«« ||
»» [105 из
284]