Павел Николаевич Корнев - Мор
Я глянул на завешенную оленьими и кабаньими головами стену, а преподобный нахохлился и покачал головой:
– Сейчас не время!
Но первый советник и слушать ничего не стал.
– Ерунда! – отмахнулся он. – Капля вина не повредит даже вам! – Маркиз выставил на стол три украшенных замысловатой чеканкой чашки, ловко наполнил их и сделал приглашающий жест. – Ну-с, за здоровье их высочеств!
Я прикоснулся к серебряной посудине и почувствовал, как пальцы охватило непонятное жжение. Виду не подал, хлебнул вина – и будто расплавленного свинца в себя влил.
Святость кипятком прокатилась по телу и с головы до ног окутала очищающим пламенем. Пламенем невидимым и неосязаемым, но причиняющим боль почище сунутой в рану раскаленной кочерги. Хранись в душе скверна, враз покатился бы по полу в страшных корчах. Но скверны не было. Совсем. И лишь забившиеся в агонии нечистые дико взвыли, когда их ошпарило нежданно-негаданно обрушившимся благословением.
– Но позвольте! – воскликнул вертевший в руках серебряную чашку преподобный Астус. – Это ведь…
– Три прибора из сервиза, принадлежавшего некогда Майе Милостивой, – подтвердил маркиз. – Они до сих пор помнят прикосновения рук святой, подумать только!
– Такие вещи должны храниться в монастырях, – ворчливо заметил священник, – чтобы любой желающий мог поклониться святыне…
– Да вы пейте, пейте! – расхохотался Витайла. – Может быть, когда-нибудь я и передам их в дар Церкви. Мне ведь тоже о душе подумать надобно! – И он повернулся ко мне: – Что-то не так, Себастьян?
«« ||
»» [449 из
581]