Владимир Кунин Сволочи
— Мне искупать нечего, — так же жестко ответил Костя. — Я «залепил скок» в хату управляющего торгом, а там «рыжье» — золотишко в цветочных горшках в земельке заныкано... В подвале, в бочке — пачки денег величиной с буханку! Все и не унести было... Он сдуру — заяву в ментовку, а потом труханул — и в глухую несознанку! «Не мое!..» — кричит. От всего отказался! Так кто «вор«?! Месяц назад четвертый продсклад брали — когда меня повязали... Так начальнички склада полтонны масла на нас повесили да тонну сахара!.. Это, что ли, ваши «люди»?! Перед этим «обществом» я должен вину искупить?! Да пошли вы все...
Костя зло затушил окурок в консервной банке, отвернулся к окну.
— Ну что ж, — тихо сказал толстомордый, — встань, Чернов.
Костя встал.
— Подойди к столу, — приказал толстомордый и раскрыл свою деловую гранитолевую папку. — Начнем с расписочки о неразглашении. Срока давности, Константин, она не имеет. Это тебе, Чернов, на всю жизнь. Почитай-ка вот здесь... Что тебе грозит по законам военного, а также любого времени, если ты... Читай, читай! Грамотный. Вот тебе перо, вот чернила, подписывай.
Костя прочитал, подписал.
Молодой энкаведешник строго сказал Косте:
— Встань как положено. Вынь руку из кармана.
Костя вытянулся в ожидании.
— Ну вот, Константин, — торжественно проговорил толстомордый. — Теперь ты наш. В смысле — один из нас. Но в наших рядах могут быть только...
«« ||
»» [39 из
156]