Лилит Сэйнткроу - Дорога в ад
Он оставался моей путеводной звездой даже после смерти, пребывая в черной лакированной урне в виде пахнущего корицей пепла. Вкус его крови вернул эти переживания, вспыхнувшие в больной голове с яркостью лазерного луча. Потом подступила тошнота, но я уже проглотила снадобье.
- Avayin, hedaira, - пробормотал он. - Успокойся. Все хорошо.
От нелепости этого заверения я чуть не поперхнулась, но он наклонил чашку, и содержимое пришлось допить в три долгих глотка. Джафримель одобрительно хмыкнул, отставил чашку и присел ко мне на кровать. Его присутствие действовало успокаивающе. Глаза его по-прежнему полыхали зеленым светом, отбрасывая слабые тени на впалые щеки под высокими скулами. Правда, изнемогающим он уже не выглядел, но и счастливым я бы его не назвала. Пыль лежала на шелковистых волосах, словно покрыв их коростой, на высокой скуле расплылось какое-то темное пятно, губы были сжаты в тонкую линию. Но от одного его вида я испытывала облегчение. Облегчение столь глубокое и несомненное, как моя вера в неведомое снадобье, которым он меня напоил.
В последнее время на мою долю выпало немало переживаний. Интересно, полудемоны получают психические травмы? А еще интереснее, проживу ли я достаточно долго, чтобы это выяснить?
В желудке разливалось приятное тепло, будто я только что отведала одно из блюд нашей старой домашней талианской кухни. Я даже смогла приподняться и сесть. Оказывается, я была полностью одета. Пожалуй, эта одежонка, пускай грязная и насквозь пропыленная, еще мне послужит. Во всяком случае, она не разорвана в клочья и не пропитана кровью.
Правда, пятна крови все же имелись, но не так уж много.
Правое плечо кольнуло, и боль тут же унялась.
И тут я задала единственный вопрос, который пыталась задать все это время:
- Ева?
Он долго молчал, пока самолет медленно снижался,
«« ||
»» [192 из
389]