Лилит Сэйнткроу - Грешники Святого города
Подобрав юбки, я спускалась по ступеням широкой лестницы. Внизу поблескивал натертый воском паркет бальной залы.
Место было знакомое: отель «Арменье» в Старом Квебеке. Я останавливалась там во время одного дела: гостиница была дорогой, но суточные, получаемые от Гегемонии, с лихвой покрывали расходы. Это было как раз накануне смерти Дорин, и цена меня не волновала: главное, чтобы была крепкая магическая защита и зал для спарринг боев. Персонал дружелюбно относился к псионам – это стоило лишней кредитки. Кроме того, у меня имелись раны – ножевая и огнестрельная плюс повреждение левой руки, полученное во время поединка с тем, за кем я охотилась. Пострадав при исполнении, я имела право расслабиться, выжидая, пока враг допустит какую нибудь промашку и даст мне зацепку, позволяющую довести дело до конца.
Танцевальный зал был одним из моих любимых мест. Большую часть дня он пустовал, и там хватало свободного пространства, чтобы проделывать боевые упражнения в отсутствие зевак. К тому же здесь никто не мог вызвать меня на тренировочный поединок, когда у меня не было настроения. За узкими окнами зала пульсировали неоновые огни ночного города. Слышался отдаленный гул транспорта и ритмы музыки из ночного клуба, который находился по соседству с залом.
Это подсказывало, что я вижу сон. «Арменье» располагался в оживленном городском центре, но стены там были толстые, с превосходной звукоизоляцией. Шансов услышать шум ночного клуба было не больше, чем застать кого то из персонала насвистывающим гимн Федерации Пучкин.
Другим доказательством того, что я вижу фантастический сон, был архаический фасон моего платья. Красный шелк, длинная шуршащая юбка, корсаж на грани приличий и рукава с напуском, скрывающие руки. Обычные человеческие руки, а не золотистые демонские. Я видела заживший шрам на правом большом пальце, неровную текстуру бледной человечьей кожи, красный молекулярный лак, который я использовала до преображения. На тыльной стороне правой ладони желтел след еще не сошедшего синяка.
По искаженной логике сна, все это имело свой извращенный смысл. На моей шее красовалось ожерелье, сделанное Джейсом: оправленные в серебро приаповы косточки и напоенные кровью гелиотропы. Настоящее ожерелье было на мне, на моем спящем теле, а эта иллюзорная копия гудела, и наполнявшая ее энергия пульсировала у моих ключиц.
Я спустилась к подножию лестницы. Сердце стучало, как барабаны, чей гром доносился из за стены. При мне не было меча, я не чувствовала привычного веса ремней со снаряжением и ощущала себя голой. При ходьбе малиновый шелк мел по навощенному полу, босые ступни чувствовали холодок воска и пыль.
– Прекрасно выглядишь.
Ожерелье полыхнуло жаром. Я резко развернулась.
Он стоял, прислонившись к стене между двумя окнами, и лицо его скрывали тени, только светились голубые глаза. Случайный ветерок взъерошил пшенично золотистые волосы. Во рту у меня пересохло.
«« ||
»» [123 из
351]