Лилит Сэйнткроу - Возвращение мертвеца
О боги, если бы в мире была справедливость, эти воспоминания исчезли бы из моей памяти. Но они не исчезли.
Однажды моя соседка по комнате попыталась рассказать своему социальному педагогу, что творится за глухими стенами «Риггер-холла». И заплатила за это жизнью. Разумеется, в отчете это записали как самоубийство — что ж, иногда даже ребенку хватает мужества покончить с собой, только бы не превратиться в сексуального раба.
Тело Роанны повисло на проводах; она все дергалась и дергалась, пока умирали нервные окончания, ее светлая кожа дымилась, роскошные волосы горели, источая зловонный запах. Душа уже начала покидать ее тело, словно не могла дождаться момента, когда освободится окончательно, и приторно-сладкий, тошнотворный запах уже шел изнутри обгорелого тела. Пальцы директора впились в мое плечо; крепко держа меня за волосы, он не давал мне отвернуться. Я не сопротивлялась; я не хотела отворачиваться.
«Ничего, я запомню это. Клянусь, придет день, и ты заплатишь за все».
От острой боли в плече я пришла в себя. Звонили телефоны, тихо переговаривались люди. За стенами комнаты шла обычная жизнь — вернее, нормальная для сотрудников полицейского парапсихологического отдела Сент-Сити. Я взяла бутылку бренди, отвинтила крышку и принюхалась — вряд ли от выпивки мне станет легче. Жидкость плескалась о стенки бутылки — я даже не замечала, как дрожат у меня руки.
Разумеется, в «Риггер-холле» учились только те дети, за которых было некому заступиться. Мы были сиротами и бедняками; большинство из нас были добровольно отданы родителями под опеку государства, как только мы прошли тест на коэффициент Мейтсона. Богатые дети и дети из полных семей учились в «Страйкере», где представителям среднего класса выплачивались дотации за расходы на обучение псионов. Разумеется, начальное образование тоже стоило дорого, и ты мог оказаться по уши в долгах, особенно если в будущем собирался поступать в Академию, но тут действовали другие правила. Если у тебя не было родителей или собственного трастового фонда, то начальную школу для тебя выбирала сама Гегемония — как правило, ближайшую к дому школу-интернат. И тогда все, конец истории, точка.
Я глубоко вздохнула. «Я уже взрослая. Я выросла. И могу это рассказать».
— Слышала я одну историю. Так вот: в конце концов, несколько учеников не выдержали и устроили заговор. Мирович был очень хитер и всегда знал, от кого и что можно ожидать... и все же ребятам удалось взломать внутреннюю систему защиты школы, снять с себя ошейники и ворваться в спальню директора в тот момент, когда он насиловал девятилетнюю девочку-маги. Позднее я слышала, дескать, все это только слухи, но учти: одна из учениц-церемониалов сама превратила себя в пожирателя, вызвала директора на поединок и убила его.
Зубы у меня стучали, по спине лил холодный пот, глаза застилал серый туман. Звуки внешнего мира доносились откуда-то издалека. «Если сейчас у тебя случится припадок, никто тебе не поможет. Ты же сильная, ты взрослая! Очнись, черт тебя побери!»
Понемногу я начала приходить в себя.
«« ||
»» [78 из
343]