Лиза Джейн Смит - Души теней
Она поймала подбадривающий взгляд Дамона. Он как будто уговаривал ее быть мужественной, причем без всякой телепатии. Интересно, бывал ли он в подобных ситуациях?
Получив удар от одного из стражников, она вспомнила, где находится. На ней был «подобающий» наряд, позаимствованный из гардероба замужней дочери доктора Меггара. В помещении одежда казалась жемчужно серой, а в багровом солнечном свете стала лиловой. Она не надела шелковую нижнюю рубашку, так что спина была обнажена. В соответствии с обычаем, она встала на колени и коснулась лбом очень грязного узорчатого ковра, не доходя нескольких шагов до старейшин. Один из них плюнул в нее. Вокруг взволнованно шумели, отпускали шутки, бросали в нее всякий мусор – фрукты были слишком дороги для таких целей, а вот сушеный навоз – нет. Когда Елена поняла, что именно в нее бросают, на глазах выступили слезы.
Быть мужественной, напомнила она себе, не решаясь даже посмотреть на Дамона.
Пока толпа развлекалась, один из старейшин отодвинул кальян, встал, развернул свисток и зачитал непонятные Елене слова. Казалось, это будет длиться вечно. Елена, стоя на коленях и уткнувшись лицом в ковер, чувствовала, что ей не хватает воздуха.
Наконец свиток убрали. Молодой Дрозне вскочил и высоким, истерическим голосом, используя разнообразные эпитеты, рассказал историю рабыни, напавшей на собственного хозяина (Дамона), чтобы освободиться, а потом посягнувшей на главу его семьи (старого Дрозне) и его скромные средства к существованию – повозку и нахальную ленивую рабыню. Все это привело к смерти его брата. Елене показалось, что он обвиняет в случившемся леди Ульму.
– Вы знаете рабыню, о которой я говорю. Она такая ленивая, что с собственного глаза муху не смахнет, – кричал он в толпу, отвечавшую новыми оскорблениями и новыми залпами в сторону Елены, потому что леди Ульмы здесь не было.
Наконец молодой Дрозне закончил рассказывать, как эта наглая девица (Елена), носящая штаны, словно мужчина, схватила бесполезную рабыню его брата (Ульму) и уволокла ценную собственность (и все сама, ага) в дом крайне подозрительного целителя (доктора Меггара), который отказался ее выдать.
– Я понял, что больше никогда не увижу ни брата, ни его рабыни, – визжал он, каким то образом не сорвав голос в течение всего выступления.
– Раз рабыня такая ленивая, ты должен радоваться, – крикнул какой то шутник из толпы.
– Неважно, – голос этого толстого человека, его манера говорить, как на похоронах, и тяжелые паузы, подчеркивавшие важные слова, напомнил Елене Альфреда Хичкока. Из за этого дело казалось намного важнее, чем раньше. Этот человек был облечен властью.
«« ||
»» [208 из
437]