Лиза Джейн Смит - Души теней
Люсьен вышел, и Мередит надела платье русалки, а Бонни радостно принялась раздеваться.
Леди Ульма оказалась права. Бонни понравилось, как она выглядит. Сейчас она закапчивала свой туалет, нанося духи с ароматом розы и цитруса, изготовленные специально для нее. Она стояла перед огромным зеркалом – до выхода на торжество, которое устраивала Фазина – Серебряный Соловей, оставалось всего несколько минут.
Бонни слегка повернулась, с трепетом глядя на свое длинное платье без бретелек. Лиф, казалось, был сделан из павлиньих перьев, собранных на талии и подчеркивающих ее тонкость. Более крупные перья каскадом спадали с талии, сзади был небольшой шлейф из павлиньих перьев, нашитых на изумрудный шелк. Спереди на юбке, под перьями, были вышиты золотом и серебром их контуры, доходившие до самого подола, отделанного золотой парчой. И, как будто этого было недостаточно, у леди Ульмы нашелся веер из настоящих павлиньих перьев, с нефритовой рукоятью и кисточкой на конце, на которой тихо звенели нефритовая, топазовая и изумрудная подвески. На шее Бонни красовалось нефритовое ожерелье, инкрустированное изумрудами, сапфирами и лазуритом, на запястьях были нефритовые браслеты, символ рабства, тихо звенящие при движении. Бонни почти не замечала их, и тем более не ненавидела. Она вспоминала о визите парикмахера, который выпрямил ее рыжие кудри, покрасил их в цвет красного дерева и гладко уложил, закрепив нефритовыми и изумрудными заколками. Личико в форме сердечка стало взрослым и утонченным. Веки накрасили зеленым, глаза густо подвели, на губы нанесли ярко красную помаду. Леди Ульма нарушила свое правило и осторожно тронула щеки Бонни румянами – теперь казалось, что полупрозрачная кожа покраснела от неосторожного комплимента. Изящные нефритовые сережки с золотыми колокольчиками внутри завершали ансамбль, и Бонни чувствовала себя древней восточной принцессой.
– Это настоящее чудо. Обычно я похожа на эльфа, пытающегося нарядиться черлидером или цветочницей, – она снова и снова целовала леди Ульму, а помада оставалась на ее губах, а не на щеках. – Сегодня я наконец похожа на женщину .
Она бы продолжала болтать, не в силах остановиться, даже когда леди Ульма уже начала осторожно смахивать слезы с глаз, но в этот момент в комнату вошла Елена, и она ахнула.
Платье Елены дошили только днем, поэтому раньше Бонни видела лишь его эскиз. Но по нему невозможно было понять, как платье будет выглядеть на Елене. Про себя Бонни задавалась вопросом, положилась ли леди Ульма на естественную красоту Елены и надеялась ли, что Елена будет в таком же восторге от своего платья, как Бонни и Мередит от своих.
Теперь Бонни поняла.
– Это платье богини, – объяснила леди Ульма ошеломленно притихшим девушкам.
Бонни подумала, что, если богини действительно жили на Олимпе, они одевались именно так.
Платье было очень простым. Оно было сделано из молочно белого шелка, собиравшегося складками на талии (леди Ульма называла их рюшами) и расходившимися V образным вырезом, демонстрировавшим персиковую кожу Елены. Лиф застегивался на плечах двумя золотыми пряжками, отделанными перламутром и бриллиантами. Юбка ниспадала изящными складками до сандалий Елены, тоже отделанных золотом, жемчугом и бриллиантами. На спине перекрещивались две тонкие бретельки. Такое простое платье, но такое великолепное.
«« ||
»» [249 из
437]