Лиза Джейн Смит - Души теней
Таким образом они дошли до комнаты в конце длинного, обращенного на запад коридора – Елена давно перестала ориентироваться во дворце, но висящее над горизонтом солнце подсказывало, что это запад. Дамон взломал замок, и Елена дернулась вперед. Она осмотрела комнату – на стене насмешкой висела картина в серебряной раме, изображающая арфу. Но в ней явно нельзя было спрятать настолько объемную вещь, как половину ключа. На всякий случай Елена все таки сняла картину при помощи отмычки.
Повесив картину обратно, она услышала тяжелый удар. Елена вздрогнула, молясь, чтобы это не оказался один из охранников, услышавший шум во время обхода. Дамон зажал ей рот рукой и выключил свет.
Но теперь они оба слышали приближающиеся шаги. Кто то услышал шум. Шаги замерли у двери, слуга закашлялся. Елене показалось, что сейчас она может задействовать Крылья Искупления. Маленький всплеск адреналина, и охранник стоял бы на коленях, рыдая и каясь в том, что всю жизнь служил злу. К этому моменту Елена и Дамой уже убежали бы. Но у Дамона возникла другая идея, и Елена рискнула с ним согласиться.
Когда мгновение спустя дверь отворилась, охранник увидел пару, слившуюся в таких тесных объятиях, что они даже не заметили чужого вторжения. Елена почувствовала его возмущение. Желание пары гостей уединиться в отдаленной комнате дворца понятно, но эта комната находилась на домашней половине. Поскольку он включил свет, Елена разглядела его краем глаза. Она открыла разум, чтобы прочитать его мысли. Охранник окидывал ценности опытным, но скучающим взглядом. Изящная миниатюрная ваза, украшенная рубиновыми розами и изумрудными виноградными листьями; законсервированная магическим способом деревянная шумерская лира пяти тысяч лет от роду; пара массивных золотых подсвечников в виде вставших на дыбы драконов; египетская погребальная маска с темными длинными глазницами, из которых словно бы смотрели блестящие глаза. Не похоже было, чтобы ее милостьпридавала этому какое либо значение, но…
– Эта комната не для публики, – сказал он Дамону, который в ответ сильнее обнял Елену. Ну да, Дамон собирался устроить хорошее представление для охранника… или что то в этом роде. Но разве они уже… не сделали это? Мысли Елены перепутались. Последнее… действительно последнее, что они могут себе позволить… это… потерять шанс… найти ключ. Елена начала вырываться, а потом поняла, что не должна этого делать. Не должна. Она Игрушка, дорогая игрушка, пусть и разукрашенная, но Дамон все равно мог распоряжаться ею, как ему заблагорассудится. Когда кто нибудь наблюдает, она не должна сопротивляться хозяину.
Однако Дамой зашел слишком далеко… Дальше, чем когда либо. Хотя он этого и не знал. Он ласкал ее кожу, открытую шелком цвета слоновой кости, ее руки, ее спину, даже ее волосы. Он знал, как ей это нравится, что она чувствует, когда он нежно гладит ее волосы или наматывает их на кулак.
«Дамон! – Она опустилась до последнего средства: просьб. – Дамон, если они задержат нас или по другому помешают найти ключ сегодня, когда нам представится другой шанс?..» Она позволила ему почувствовать свое отчаяние, вину, даже свое предательское желание забыть все и поддаться страсти, которую он вызывал в ней.
«Дамон, я… скажу это, если ты хочешь. Я… прошу тебя».
Елена почувствовала, как глаза затопляют слезы.
«Не плачь», – мысленный голос Дамона звучал как то странно. Это не могло быть голодом – он пил ее кровь немногим больше двух часов назад. И это была не страсть, потому что ее она бы услышала и почувствовала. Но в мысленном голосе Дамона было такое напряжение, что ей стало страшно. Она знача, что он чувствует ее страх, и что ничего не будет с этим делать. Никаких объяснений. Она не могла изучить его разум, потому что он полностью закрыл его. Единственное, что она смогла уловить, и что хоть как то походило на чувство – боль. Боль на грани терпимого. От чего, беспомощно спросила Елена.
«« ||
»» [264 из
437]