Лиза Джейн Смит - Души теней
– Пора идти, – пропела Елена, поспешно садясь в карету. Она чувствовала себя счастливой, хотя понимала, почему освобожденные рабы никогда больше не наденут ничего, напоминающего наручники. Она оставалась счастливой, когда они подъехали к Ши но Ши, большому зданию, походившему на комбинацию тюрьмы с тренировочным залом для гладиаторов.
И она все еще была счастлива, когда охранники Ши но Ши пропустили их, ничуть не забеспокоившись. Трудно было сказать, какой эффект произвел на них плащ – они были демонами: мрачными, с сиреневой кожей, огромными, точно быки. Она заметила кое что, что сначала ее напутало, а потом зажгло в душе надежду. В одной стене вестибюля была постоянно запертая, украшенная странными символами дверь, похожая на дверь в склад или магазин рабов. Люди в странных одеждах называли место назначения, прежде чем повернуть ключ и открыть дверь.
Это была дверь в другие измерения. Прямо здесь, в тюрьме Стефана. Бог знает сколько охранников последует за ними, если они попытаются уйти через нее, но запомнить дверь надо.
Охранники на нижних этажах здания Ши ко Ши, где и находилась тюрьма, отреагировали на Елену и ее спутников очень явно и неприятно. Это были какие то мелкие демоны – может быть, чертята, и они не упустили ни одной возможности поиздеваться над – посетителями. Дамону пришлось подкупить их, чтобы они позволили им пройти туда, где находилась темница Стефана, чтобы они могли войти одни, без охраны, и чтобы Елена, рабыня, смогла зайти и увидеть свободного вампира.
Даже когда Дамон отдал им маленькое состояние, они продолжали хихикать и как то мерзко булькать. Елена не доверяла им. И оказалась права.
В коридоре, который Елена видела во время путешествий без тела, они повернули налево, а не пошли прямо. Там их ждали другие охранники, практически умирающие от смеха.
«Боже мой, они ведут нас, чтобы показать мертвое тело Стефана?» – неожиданно подумала Елена. И тут Сейдж по настоящему помог ей. Он подал ей большую руку и поддерживал ее до тех пор, пока она снова не почувствовала свои нога. Они шли все дальше по грязным и вонючим коридорам, потом резко повернули направо.
Сердце Елены рванулось вперед. Оно твердило: не так, неправда, неправильно, еще до того, как они достигли последней камеры по коридору. Она совсем не походила на старую камеру Стефана. Ее закрывала не решетка, а колючая проволока с острыми шипами. Никакой возможности передать сквозь сетку бутылку черномагического вина. Никакой возможности влить вино в рот через сетку. Не получилось бы даже просунуть палец и прикоснуться к заключенному. Камера оказалась чистой, но в ней не было ничего, кроме лежащего навзничь Стефана. Ни еды, ни воды, ни койки – ничего – даже соломы. Только Стефан.
Елена закричала – то ли что то осмысленное, то ли просто от боли. Она бросилась к клетке – или попыталась это сделать. Острая, как бритва, колючая проволока резала ей руки, пока Дамон, обладатель великолепной реакции, не оттащил ее.
А потом он просто оттолкнул ее и посмотрел. Раскрыв рот, он смотрел на своего младшего брата – исхудавшего, еле дышащего молодого человека с посеревшим лицом, походившего на брошенного ребенка, одетого в мятую, грязную, изношенную тюремную робу. Дамон поднял руку, как будто забыв о преграде, и Стефан вздрогнул.
«« ||
»» [307 из
437]