Сергей Лукьяненко - Недотепа
— Ты же слышал волю короля. — Волшебник достал из кармана мантии кисет, трубку и огляделся. Чуть в сторонке, на краю покатого склона, стояла изящная беседка, где усталый путник мог отдохнуть и полюбоваться видом с холма на реку и город. Но Щавель к беседке не пошел, а присел на поросший мхом камень и стал набивать трубку. Трикс с огорчением посмотрел на волшебника и Радион спросил: — Не одобряешь?
— Не очень, — признался Трикс.
— Я тоже курить не люблю, — признался Щавель. — Но для настоящего волшебника это вроде правила хорошего тона… присесть на камень, закурить, задуматься, пуская вверх клубы дыма…
— Лучше думается? — предположил Трикс.
Щавель вздохнул, выпустил колечко дыма.
— Ученик, я же тебе объяснял. Работа волшебника очень сильно зависит от мнения окружающих. Какое уважение вызовет волшебник, который сидит на скамеечке в беседке и смотрит на реку? А вот волшебник, устало опустившийся на придорожный камень, так что полы его мантии лежат в пыли, волшебник, задумчиво покуривающий трубочку и выпускающий вверх затейливые кольца ароматного дыма, — это красиво. Это впечатляет.
— Так что насчет Тианы? — переминаясь с ноги на ногу, спросил Трикс.
Щавель выпустил еще одно дымное колечко и сказал:
— Даже если какой-то шпион попытался бы сейчас подслушать разговор мудрого волшебника с его нерадивым учеником, до его слуха не донеслось бы ни звука. Невидимая стена тишины окружала мага и ученика — стена, за которой они могли говорить спокойно, не опасаясь быть услышанными… ибо речь они вели о делах серьезных и опасных, способных навлечь на них гнев сильных мира сего.
Трикс почувствовал, как стихли все звуки вокруг — до этой поры незаметные, привычные. Исчез стрекот цикад, шелест листьев, скрип колес груженной мешками телеги, медленно катящейся в гору, к дворцу. Порывы свежего ветерка все так же долетали до волшебника и мальчика — но теперь совершенно беззвучно.
«« ||
»» [223 из
517]