Сергей Лукьяненко - Недотепа
Старик стал дергаться на кровати. Трикс подумал было, что это начало действовать заклинание, но одеяло слетело — и оказалось, что руки и ноги полулича привязаны к кровати толстенными веревками. Тощее стариковское тело выгибалось и тряслось, веревки скрипели, кровать трещала. Тимин прижал ладони к лицу и отвернулся в сторону.
— Пусть примет покой твое измученное тело, пусть избавится от проклятия твоя настрадавшаяся душа, пусть распадется твоя не-живая и не-мертвая плоть… Праху — прах! Миру — мир! Землю — живым! Под землю — мертвым!
— А-а-а-а! — грозно завопил полулич и мощным рывком разорвал обе веревки на руках и одну на ноге. Вскочив, он двинулся к Щавелю, волоча за собой кровать.
— Возобновилось гниение и разложение в мертвом теле! — с некоторой тревогой выкрикнул Щавель. — Процессы распада стали преобладать над процессами синтеза! Закончилась внутренняя активность сущности Гирана Арадана, отныне она нуждается во внешнем источнике движения и эволюции!
Полулич, все зеленея и зеленея, вытянул к Щавелю трясущиеся тощие руки. Из пальцев стремительно росли длинные кривые когти.
Оруженосец Тимин утер слезы, встал, вытащил из ножен меч, сделал шаг — и одним ударом снес своему бывшему господину голову.
— Прекратилась высшая форма существования материи, известной нам как Гиран Арадан… — пробормотал Щавель. Видимо, ему было трудно сразу остановиться.
— Господин Арадан, еще когда живехонький был, всегда говорил: против лича нет ничего лучше острого меча, — сказал Тимин, заученным движением вытирая меч о стариковские кальсоны. — Пока, говорит, маг свои заклинания пробормочет… у нежити-то никакого воображения, устойчива она к заклинаниям…
— Да, несомненно, — покосившись на Трикса, сказал Щавель. — Ты меня… мне подсобил.
Тимин вздохнул и спрятал меч в ножны. Потом искоса поглядел на волшебника:
«« ||
»» [346 из
517]