Сергей Васильевич Лукьяненко - Застава
Железная дорога в Центруме – это государство в государстве. Точнее – государство среди территорий, которые пытаются государствами стать, но пока этот путь не прошли. Когда весь Центрум накрыла «пластиковая чума», только железнодорожники оказались, во первых, достаточно сплоченными и организованными, во вторых – всем позарез необходимыми, в третьих – ценными лишь в том случае, если останутся единой организацией, в четвертых – у них, запасливых, оказалось достаточно старых паровозов, в которых пластмассы отродясь не было. Ну и, конечно, сыграл свою роль фактор руководства – оно оказалось и в меру популистским, его поддерживали все, начиная от рядовых обходчиков и кончая директорами депо и станций, и в меру жестким – чтобы отстоять свою позицию перед внешним миром.
Когда развалившееся на кусочки государство билось в агонии, когда возникали новые границы и правительства, безумствовали банды головорезов и шайки мародеров, когда цена человеческой жизни упала до нуля, железнодорожники ухитрились выжить, отстоять свои права – и добиться новых. Когда власть на местах более менее окрепла, сделать что либо было уже невозможно – любая попытка обуздать железнодорожников, подмявших под себя всю необходимую им инфраструктуру, от угольных шахт и до сталеплавильных заводов, грозила жестокой и беспощадной блокадой. А существовать друг без друга территории Центрума не могли.
В России, когда развалился Советский Союз, было что то подобное. Железные дороги сшили трещавшую по швам страну и не дали ей развалиться окончательно. Только у нас власть опомнилась быстрее и поумерила аппетиты своим спасителям.
Рядовые граждане железнодорожников любили. Попасть к ним на работу было мечтой многих. Рабочие мечтали стать хотя бы кочегаром или обходчиком. Инженеры и ученые стремились на заводы, производящие паровозы и вагоны. Учителя хотели учить детей железнодорожников, а врачи – работать в их больницах. И даже отпрыски богатых и знатных родов по всему Центруму мечтали занять видное место в руководстве железной дороги (кто то искренне считал это хорошей карьерой, а кто то, наверняка, рвался туда по заданию властей). У железнодорожников не было армии, но они имели право на ношение оружия и пользовались им без зазрения совести. У них была своя служба безопасности, свой суд и своя тюрьма – разумеется, это была тюрьма на колесах, тюремный поезд с веселым названием «Стук постук». Руководство железнодорожников, кстати, тоже не сидело на месте – по всему Центруму курсировали три роскошных поезда, в которых обитали Старший Машинист, Старший Диспетчер и Старший Инженер. Поездам было запрещено одновременно находиться на одной территории, а охране их позавидовал бы и парламент Клондала. Ходили слухи, что где то далеко в глубине Пустошей (места назывались разные) у железнодорожников есть свой тайный город, уютный как райский сад. Там живут железнодорожники пенсионеры и семьи высшего начальства. Там ведутся самые секретные исследования, там стоят в ожидании приказа сверхмощные бронепоезда, способные при необходимости ехать по земле, а не по рельсам, там живет таинственный Старший Кочегар – который и правит всей дорожной империей. Так ли это или нет – я не знал. Но стариков железнодорожников я в Клондале действительно не встречал, так что слухи могли и не врать.
Свою монополию железнодорожники берегли ревниво. Во всех крупных городах они бесплатно строили детские железные дороги – маленькие паровозики и пара вагонов катались по узкоколейному пути, но это было единственное, что они выпустили из рук. Да и то с понятной целью – отбирать талантливых ребят, имеющих склонность к железнодорожному делу. Ну и крупным шахтам заводам могли построить крошечные пути, содрав за это немалые деньги. Единственным исключением был узкоколейный бронепоезд, построенный и переданный пограничной страже. Поездная бригада, впрочем, на нем все равно была железнодорожная, «арендованная». Да и отношения между нами и железнодорожниками всегда были более теплыми, как и положено организациям, пытающимся сохранить свою независимость от окружающего мира.
Вот эти дружелюбные отношения и были теперь для нас камнем преткновения. С одной стороны – с железнодорожниками Клондала мы были друзьями. С другой стороны, если Главный штаб обратился за помощью не только к местным властям, но и к начальству железнодорожников, то и они нас могут мигом арестовать.
Клан наемников, хоть и работающий на железку, но прямо к ним не относящийся, мог быть нашим спасением. С другой стороны – наемник потому и наемник, что работает за деньги, продаст – и глазом не моргнет. Но вроде как я с Эйжел в хороших отношениях. Но при этом – в свое время наш любовный роман разбился о быт… о скрипящую кожу, наручники, кляпы, плетки и все прочее, что нравилось Эйжел.
В общем – выхода не было. Надо было рисковать.
* * *
Казармы наемников, что то вроде бесплатной гостиницы при железной дороге, стояли недалеко от станции, на территории, арендованной железкой у города. И паровозники, и городские власти твердо считали, что казармы – под их юриспруденцией. Поэтому ни те ни другие туда не лезли, а порядок поддерживали сами наемники – отставники военные с Клондала, горные кланы с окраин Краймара, чуть цивилизовавшиеся кочевники с Пустошей (большинство из них никто в здравом уме не рискнул бы нанять в качестве охраны, но было несколько родов, которые на протяжении нескольких поколений продавали свои ружья и кровь за деньги, придерживаясь странного, но все таки понятного кодекса чести), беглецы из Сургана – последнее время власть на этой территории становилась все авторитарнее и авторитарнее, многим это не пришлось по душе. Народ там менялся постоянно, от разнообразия лиц, одежд и вооружений рябило в глазах – так что я рискнул пойти в казармы, особо не маскируясь. Какой нибудь дурацкий капюшон на голове или попытка загримироваться привлекли бы внимание куда с большей вероятностью.
«« ||
»» [114 из
345]