Сергей Васильевич Лукьяненко - Застава
Так что я совершенно открыто, неторопливо и даже вежливо кивая встречным, прошел мимо рядов старых двухэтажных домов из красного кирпича, где селились наемники, пропустил выходящую из кабака «Шпалы и гравий» пьяненькую компанию и вошел внутрь. Это был именно кабак, не чинный паб из центра Клондала и даже не забегаловка с рабочей окраины. Пиво здесь, конечно, тоже пили, но предпочитали напитки крепкие и действенные – водку (лучшую, на мой взгляд, делали в Оннели и Аламее, хоть и она отдавала сивухой), «граппу» и крепленые вина из Джаваля, самые дешевые сорта клондальского «виски». Вышедшая компания была как раз из уроженцев Джаваля, нечастых гостей среди наемников – смуглые, черноволосые, говорливые, как все южные народы.
Внутри «Шпал и гравия» было накурено и шумно. Как и положено в подобном месте. Добавить какую нибудь драку со швырянием стульев, битьем бутылок и стрельбой из револьверов – получился бы салун времен Дикого Запада. Но драк здесь не бывало никогда. Если вокруг все вооружены и умеют пускать в ход оружие – достаточно одной потасовки с перестрелкой, чтобы народ потерял к ним вкус на долгие годы. Если уж кому то было невтерпеж выяснить отношения – люди уходили на пустыри вдоль железки. Иногда с таких разборок возвращались не все.
На самом деле все места, где собираются по настоящему опасные люди, абсолютно безопасны. Конечно, если соблюдать принятые там правила поведения.
Я прошел к барной стойке – никто даже не повернул головы в мою сторону. Любопытствовать, во всяком случае открыто, здесь тоже не принято. Во первых, можно встретиться взглядом с врагом – и тогда уж точно придется выяснять отношения. Во вторых, многие из присутствующих имели с законом сложные отношения, но сдавать их никто, конечно же, не собирался. Куда проще честно ответить полиции «нет, никого не видел, сидел в углу и пил», чем открыто врать.
– Виски, – сказал я, кладя на стойку купюру в двадцать талеров. В Клондале параллельно ходили деньги бумажные и из драгоценных металлов. Теоретически, курс был одинаков. На практике – ассигнация в двадцатку стоила десять серебряных талеров и всего пять золотых. Какого дьявола власти Клондала терпели такие странные курсы, я не знал. Может быть, это как то было связано с тем, что государственным чиновникам, как правило, деньги выдавались «металлом»?
Но даже двадцать талеров – это пять золотых. Это серьезные деньги, можно кутить в кабаке весь вечер, да еще и угощать окружающих пивом.
– Что еще? – не поднимая глаз, спросил бармен, молодой и франтоватый парень. «Шпалы и гравий» были семейным бизнесом, кабак принадлежал его отцу.
– Ничего.
– Сдачи нет, – буркнул бармен, что было явной и откровенной ложью.
– И не надо.
«« ||
»» [115 из
345]