Сергей Васильевич Лукьяненко - Застава
Еще одним плюсом этого места был выход подпочвенных вод. По оврагу струился чистый родничок, вокруг него наросло зелени, некоторые деревья уже вымахали метров на десять. На одном из таких, на мой взгляд – неотличимом от земного дуба, хотя Калька клялась, что разница заметна невооруженным глазом, и был устроен наш секрет – скрытая в ветвях деревянная платформа с веревочной лестницей, которую можно было втянуть наверх. Со стороны нас никак не заметишь, скрытно не подойдешь, позиция была удобная и для наблюдения, и для обороны.
А сейчас мы точно знали, что в Пустошах появился человек, и Старик с Иван Иванычем и Калькой гонят его на нас. Судя по всему, это был человек в Центруме уже не случайный, но и не настоящий контрабандист. Так, авантюрист, обнаруживший в себе способность переходить в иной мир, снарядившийся как следует (точнее – как не следует, но он этого еще не понял) и теперь играющий в первооткрывателя.
– Если через два часа не появится, я уйду, – сообщил Дед. Мы лежали на платформе, оглядывая в бинокли Пустоши.
– Чего так? – спросил я.
– Контрольная сегодня, – с отвращением сказал Дед. – Блин. Зачем мне эта математика? Я считать хорошо умею! А инженером или ученым все равно не стану, я пограничником всегда буду.
– Для общего развития, – сказал я ту взрослую мудрость, которая сразу вызывает у детей желание никогда не взрослеть.
Дед фыркнул. Отложил бинокль, глотнул воды из фляги, лег на спину, мечтательно глядя в небо. И неожиданно сказал с искренним чувством:
– Как же я нашу Землю ненавижу! И Россию тоже. И Смоленск.
– Ты из Смоленска? – сообразил я. – А Москву?
– Москву – больше всего ненавижу! – сказал Дед. Помолчал и добавил: – А сильней всего – детский дом.
«« ||
»» [118 из
345]