Сергей Васильевич Лукьяненко - Застава
– С прибабахом, – согласился Дед. – Как и я. – Он снова взял бинокль и стал обозревать окрестности, потом пробормотал: – Спасибо, Ударник.
– За что спасибо то? – не понял я.
– За участие. Нет, не могу я к нашим податься, у меня причины есть. Но ты добрый.
Такие разговоры были настолько нехарактерны для Деда, что я даже рискнул потрепать его по голове, а Дед сделал вид, что этого не заметил. Несколько минут мы обозревали окрестности. Я скользил биноклем по унылому пейзажу Центрума и размышлял о своих товарищах.
Вот интересно, кто они мне? Коллеги? Друзья? Или братья по оружию?
Все очень разные. Все очень странные. Ни с кем из них на Земле я бы не сошелся, а вот Центрум нас спаял накрепко…
Старик. Таких называют «хитрованами». Едкий, ироничный, начитанный и образованный… хотя как то бессистемно… искренне о нас всех заботящийся, но и любящий помыкать. В армии я не служил, но мне казалось, что в Старике есть что то от старшины или прапорщика, который себе на уме, но и бойцов своих рассматривает как ценное имущество и готов за них костьми лечь. Друг он мне? Ну… скорее, товарищ. Старший товарищ. Надежный. Несмотря ни на что.
Ведьма. Ох, не простая она старушка… С заставы отлучается редко, торчит на ней неделями, видно – никто уже дома не ждет. Вроде как командует только по хозяйству – кто будет пол мыть, а кто в Антарию за продуктами отправится, но почему то и в серьезных делах все напряженно ждут ее слов. При матриархате такая была бы матерью рода. И другие племена нашему бы завидовали. Она, конечно, мне не друг и не боевой товарищ… она именно бабушка. Мои, так уж случилось, умерли давным давно, я их и не помню. А Ведьма такая, какой я хотел бы видеть собственную бабку.
Калька. Умница, красавица. С какой то очень сильной болью внутри. С явно нехорошим прошлым… вроде как она с ним развязалась – Старик говорил, что первые полгода на заставе Калька бешено зарабатывала деньги, переводила их в золото и утаскивала на Землю. Даже при наших вольных нравах Старик ей пару раз устраивал промывание мозгов за махинации с контрабандой. Потом подуспокоилась, видимо, решила свои «внешние» проблемы, а вот внутренние остались – и открытие врат только когда ее ругают почем зря, и резкая, практически рефлекторная неприязнь к любым телесным контактам с мужчинами (даже когда пожимают руку при встрече – видно, что это она себя пересиливает). Все мы, конечно, Кальку воспринимаем как красивую девушку и немного начинаем петушиться в ее присутствии, тем более что, несмотря ни на что, Кальке это явно нравится, но никому ничего не светит. Ни пионеру и ни пенсионеру. Друг она мне? Или сексуально привлекает? Скорее – непутевая родственница. Достаточно дальняя, чтобы поглядывать на фигурку с интересом, но достаточно близкая, чтобы только поглядывать.
Скрипач. Вот он, пожалуй, почти что друг. Но это тип людей такой, который быстро становятся хорошими знакомыми, потом – приятелями, потом – почти друзьями. В разряд настоящих друзей они переходят редко, но только потому, что у них очень очень очень много почти друзей, между всеми им не разорваться. Но если подружишься – то это будет настоящий друг, который со всем кавказским темпераментом станет тебя хвалить, ругать, горой за тебя стоять, а если надо – то и затрещину по дружески отвесит. Да, Скрипач – почти друг.
«« ||
»» [120 из
345]