Сергей Васильевич Лукьяненко - Застава
Еще бы я не понимал. «Ромашка» и «Одуванчик» – это модели Центрума и окружающих его миров. Как ни странно, они обе верны. Только «ромашка» – это двенадцать миров лепестков, с очень схожими условиями, среди них и наша Земля. А миры «одуванчика» – они под углом к плоскости «ромашки». И, зачастую, для жизни совершенно не пригодны. Рассказывали про миры, где люди живут вечно, но при этом умирают и возрождаются каждую неделю, про миры, где бродят неторопливые разумные деревья, словно сошедшие со страниц Толкиена сказочные энты, про миры, летящие сквозь вселенскую ночь без солнца – но согреваемые внутренним теплом и полные жизни… Много чего рассказывали.
– Можем заглянуть, – сказала Ведьма. – Это безопасно… почти. Только ты отвернись.
Я отвернулся. Никто не хочет рассказывать, как открывается его портал, – даже друзьям.
Что то зашелестело. Наступила тишина. Едва слышный звук, вроде перелистывания страницы. Книжку она там читает, что ли?
– Пошли, быстро!
Я повернулся – и вслед за юрким мартышом заскочил в портал. Следом шагнула Ведьма. Я неожиданно подумал, что будет, если проводник пропустит кого то в иной мир, а сам не пройдет. Конец ушедшим, да? Своим порталом не вернуться? Или все сложнее?
А потом я увидел иной мир – и все мысли вылетели у меня из головы.
Мы стояли на берегу моря. На самом обычном берегу – вот только поверхность моря дрожала, будто покрытая странной рябью, а солнце стремительно неслось по небу! В двадцать секунд оно преодолело полнебосклона и рухнуло в море, окрасив на прощание горизонт розовым всполохом. Небо налилось чернотой и прорезалось искрами звезд – ползущих, летящих, несущихся по небу! Море внезапно оказалось совсем рядом, вода промочила мне кроссовки, но тут из за спины вынырнуло солнце – и море опять оказалось в отдалении.
– Не бойся, – сказала Ведьма. – Сейчас время синхронизируется…
– Что?
«« ||
»» [144 из
345]