Сергей Васильевич Лукьяненко - Застава
Во вторых, какой то… протяженный. Не в том смысле, что долго длился. Ощущение было такое, будто он раздавался сразу отовсюду. К примеру – будто его издавал один из тросов, тянущихся через Разлом.
А в третьих, было в этом звуке что то угрожающее. Так человек инстинктивно чувствует по хрусту, что доска под ногой вот вот сломается или что штукатурка с потолка на голову вот вот рухнет.
– Что за хрень… – почти простонал Ашот и затравленно оглянулся. – Не люблю я высоту! И овраг этот не люблю!
– Выноси, родимая, – очень спокойно произнес Пагасо, поглаживая маховичок на пульте. Поколебался секунду – и крутанул его. Что то зашумело, и колеса застучали чаще.
Ну надо же, никогда не думал, что для старого машиниста его паровоз – «она»…
Скрип раздался опять.
Точно такой же.
Но вроде как длился чуть дольше.
– Не нравится мне это, – сказал Хмель печально. И начал негромко напевать:
Наш паровоз, вперед лети,
«« ||
»» [185 из
345]