Сергей Васильевич Лукьяненко - Застава
А может, лучше, чтобы и не показывали?
Теогар, бросив на меня быстрый и равнодушный взгляд, продолжил разговор с Пагасо.
– …изогнутый мост, – энергично жестикулируя, сказал он. – Рельсы петлей… я сделаю, я видел, как это было! И летящий паровоз. Уже разрушенный, из котла бьет пар. Пара не будет, но все его увидят. И паровоз, конечно, будет немного касаться земли. Но этого никто не увидит. Я знаю, как. Я сделаю. Но я не хочу работать с другим железом. Мне нужно это, настоящее. Которое летело. Я же знаю законы, ты имеешь право выкупить паровоз после крушения по цене лома. Я не могу, ты можешь. Выкупи, я отдам деньги. Может, только не все сразу… – он обернулся к Адмире, та кивнула – твердо и уверенно. – Это будет лучшая моя скульптура.
– Продай железо, – попросила Адмира. – Ты же видишь – он у меня гений.
Пагасо посмотрел на меня, будто спрашивая совета. Я кивнул.
– Я выкуплю свою девочку, – сказал старик и откашлялся. – Машины не боятся доменных печей, они перерождаются в огне… Но иногда, очень редко, у них бывает и лучшая судьба. Стать памятником. Я выкуплю паровоз, художник. И денег мне не надо. Я подарю его тебе. Это лучшее, что я могу сделать для машины, на которой провел всю жизнь. Сделай так, чтобы она летела и не падала.
– Но я так не могу, – как то по детски сказал Теогар, прижимая руки к груди. Я вдруг заметил, что у него очень тонкие кисти и пальцы. Это были бы руки музыканта, если не бугрящиеся под рубашкой мышцы и изрезанные, обожженные, загрубевшие пальцы. Этот человек творил удивительную красоту, но он работал с железом, а железо не щадит плоть. – Я хочу как то с тобой расплатиться.
– Помоги ребятам, если можешь, – сказал Пагасо. – Это они затеяли такую авантюру. И они хотят помочь друзьям, а это хорошо.
– Я не могу починить паровоз, – растерянно сказал Теогар. – У нас есть только дрезина… теперь она не нужна, правда, Адмира?
– Теперь – нет. Теперь не нужна, – сказала женщина.
«« ||
»» [196 из
345]