Сергей Васильевич Лукьяненко - Застава
– Мы ведь, скорее всего, никогда здесь больше не окажемся, – неожиданно грустно сказал Хмель. – И если бы не случайность, то не увидели бы этих скульптур, не познакомились с этими людьми…
Дрезина набирала ход. Я приоткрыл вентиль чуть сильнее, пламя осталось ровным. Мы, пожалуй, делали уже десять двенадцать километров в час.
– Черт возьми, ведь получилось, – разглядывая наш затейливый движок, сказал Ашот. – Только мы, русские, можем сделать реактивный двигатель из казана и мангала!
– Какой ты русский? – ехидно спросил Хмель. – Ты армянин. В крайнем случае – грузин.
– Я русский, – не смутился Ашот. – Русский армянин. Чего тебе не нравится? «Русский» в данном случае – прилагательное. Жил бы в Армении, был бы армянский армянин. Жил бы во Франции – был бы французский.
– Может, ты и прав, что только русские могли такое придумать, – сказала Эйжел. – Только я обращаю ваше внимание, что собрали эту штуку в Сургане.
– Да здравствует дружба народов, – торжественно сказал Хмель. – Аминь.
Глава 15
Если бы в Центруме строили железные дороги так, как в двадцатом веке на Земле – огибая неровности рельефа, пренебрегая умеренными спусками подъемами, – ничем бы наш реактивный двигатель не помог. Тяга у него, конечно же, была крошечная.
Но дороги Центрума напоминали скорее железки восемнадцатого века – когда слабые паровозы не способны были тянуть состав на мало мальский подъем, да и каждый лишний изгиб дороги служил для машиниста источником головной боли. Их старались прокладывать по прямой, а полотно выравнивали, допуская лишь градус уклона. На самом деле история повторяется, для современных сверхскоростных поездов прокладывают такие же ровные и прямые трассы, но в Центруме, конечно, причиной было не совершенство технологий, а их отсталость.
«« ||
»» [203 из
345]