Сергей Васильевич Лукьяненко - Застава
– И что? За вооруженное нападение на пограничника – расстрел. Он уже попадался нам?
– Да, – я кивнул. – У него черный круг на запястье. Он зачем то поверх свою татуировку сделал, черный квадрат… Малевич хренов… все равно видно, что круг был…
– Вне закона, – кивнула Ведьма. – Рецидивист. Иван, ты все правильно сделал.
– Он тащил медикаменты, – упрямо сказал я. – Хотел всего лишь заработать. Откуда я знаю, как он там живет, на своей Украине? Работы нет, денег нет, семья… научился ходить в Центрум…
– Давай давай, придумывай ему биографию пожалостливее, – фыркнула Ведьма. – Мать старушка ждет у окна, дочурка плачет вечерами в кроватке и говорит: «Мамочка, почему папа не приходит…» Мы этого не знаем и знать не можем! Человек не первый раз нарушал закон! Он знал, на что шел! Мог быть официальным торговцем. На жизнь бы хватило, даже на черную икру с шампанским бы оставалось! Думаешь, он бы о тебе горевал? Хорошо, если зарыл бы, а не бросил посреди степи!
– Я его похоронил, – сказал я. Водка начала туманить мозги, злость на себя чуть притупилась.
– Иван, мы не ангелы, – сказала Ведьма. – Но и не демоны. Мы служим закону. Уж какой ни есть в Центруме закон – но мы его защищаем.
– Зря я стал пограничником, – пробормотал я. – Колотил бы по своим барабанам…
– Человек, который научился ходить между мирами и добровольно от этого отказался, – вообще не человек, а свинья нелюбопытная, – холодно произнесла Ведьма. – Не мог ты отказаться. И давай не разыгрывать сцену спора Жеглова и Шарапова. «Я убил бандита», «ты убил человека» – все это лирика. Ты убил врага, пытавшегося убить тебя. Выстрелившего в представителя власти.
– Да какая тут власть? – воскликнул я и сам себе плеснул еще немного водки. Ведьма налила и себе полрюмки. – Все эти недогосударства… «территории»… Клондал еще туда сюда, а остальные – полная анархия…
«« ||
»» [211 из
345]