Сергей Малицкий - Вакансия
Шакильский выставил перед собой руку и показал большим и указательным пальцами – на сколько.
– Сколько выпьешь, на столько и прочистит. Ну а выпьешь много, вовсе все вычистит. Так что не переусердствуй. Ты клади картошечку на тарелку, клади. И вилочкой тыкай. В грибы, огурчики. Хлебушек свойский. Ты такого точно не пробовал никогда. И сало бери. Тут уж, каюсь, я приложил ручку. Насолил, пока Лизку Марк Содомский в Москве, считай, месяц мурыжил. Бери стаканчик то, бери. Сало без горілки що свиня без рила .
Дорожкин тыкал вилкой, куда указано, давил в тарелке желтую картоху, смотрел, как тает в ней комочек «свойского» масла, слушал жалобы Шакильского, что ему пришлось управляться и с Лизкиной коровой, и поросенку корм задавать, пока он не решился в сердцах его порешить, и не сводил глаз с Лизки. Она сидела за столом ровно, ела аккуратно и не смотрела ни на Шакильского, ни на Дорожкина, словно вовсе никого не было рядом, а имелся стол, еда и какие то потаенные мысли, от которых наползала иногда на ее лицо непонятная, но светлая и сияющая улыбка.
– А что Содомский искал в Москве то? – спросил Дорожкин, опрокинув граненый стаканчик в горло и в самом деле уверившись, что никакой холод ему ни в избе, ни за ее пределами в ближайшее время не грозит.
– Что искал, не знаю, а нашел так вроде тебя, – хмыкнул Шакильский. – Я так понял, что они всякую рыбку ловили, но потребовалась именно такая, которая на Лизу клюнет.
– Дочку мою найти надо, – вдруг подала голос Лизка.
Она сидела как сидела, уставившись перед собой, держа в руке вилку с наколотым на нее огурцом, но теперь словно прислушивалась к разговору двух вроде бы не замечаемых ею мужчин.
– Какую дочку? – все с той же улыбкой спросил Шакильский и добавил вполголоса с досадой: – Ну вот, пошло поехало.
– А вот.
Лизка встала и сняла со стены фотографию в коричневой раме.
«« ||
»» [217 из
412]