Анна Малышева - Каждый любит как умеет
- За десять я бы взял, - развернулся тот. - В крайнем случае, за двенадцать.
- За такую цену покупайте ворованную! - обиделся Андрей. - Это вам не "Фиат".
Тот даже не стал спорить. Через пять минут его не было на стоянке. Рамиль, судя по виду, очень расстроился. Андрей издевательски ему подмигнул:
- Придется меня потерпеть, а? Ничего, напряги все силы, скоро ты от меня избавишься. Я ведь сделал тебе столько зла! Как ты еще жив остался!
Рамиль включил радио и уставился в газету. На его щеке подергивался какой то нерв. Андрей сидел, молча смотрел на него и думал, что скоро всем им придется лечиться. Только вот от чего? От нервов или от ненависти? Он сам, как ни странно, не возненавидел Рамиля. Было муторно на душе, хотелось спать и пить, хотелось лежать в постели рядом с Леной и чувствовать ее тепло, ее сладкие духи. Хотелось того, чего, возможно, и вовсе нет на свете - Андрей и сам не мог понять, чего именно.
Покой, тишина, чистый воздух, любовь - все это было у него когда то давно. Тогда еще была жива мать, и дачу пока не продали. Отец на лето оставался в городе, он работал. А они с матерью жили на даче. Андрей вспомнил, как она расхаживала по огороду в своем алом переднике - хлопотливая, маленькая, похожая на белую курочку. Передник был такой яркий, что резал глаза - он был сшит из дешевого кумача. Мать наклонялась и срывала огурцы, укладывала их в подол передника. Он сам, двенадцатилетний пацан, бегал по участку с шлангом и укладывал его то под одно дерево, то под другое, чтобы все напились одинаково. Ближе к вечеру на них набрасывались комары. Мать возилась на кухоньке. Шипел газовый баллон, в помятой кастрюльке булькала картошка с прежнего урожая. Есть хотелось так, что скулы сводило. Андрей сидел на веранде и следил, как в траве скачут лягушки. Их тут было много - крохотные, серые, они гурьбой выползали под вечер и начинали беситься. Мать ставила на стол картошку с тушенкой, овощи и хлеб. Андрей ел жадно - даже миска об стол стучала. А материн красный передник уже снова мелькал в саду - она вечно куда то спешила. Бегала между деревьями, снимая развешенное на просушку белье. Потом мыла посуду, стелила постели, заставляла сына умыться. Потом, под звон комаров, он засыпал, чувствуя, как на руках и ногах горят заработанные за день царапины.
Тогда все это казалось ему обыкновенной жизнью. А теперь он чувствовал, что это было счастьем. "И этого уже не будет, - сказал себе Андрей. - Туда не вернуться, я уже не смогу… Я никогда так крепко не усну, как спал тогда. А дача… Сегодня я побывал на даче. Мне она долго будет сниться".
От воспоминаний его оторвал Рамиль. Он взглянул на часы. Подавил зевок и вполне мирным тоном спросил:
- Пейджер еще у тебя?
- У меня, - бросил Андрей. - А что? Ты, может, считаешь, что я и его украл?
«« ||
»» [158 из
399]