Анна Малышева - Каждый любит как умеет
Подружка и сама уже видела, что дело неладно. В том месте, куда указывала Вера, земля была слегка перекопана и разбросана. А из земли отчетливо выделялось что то бурое, влажное, одетое в грязную мокрую куртку. Старухи, не сговариваясь, молча полезли наверх. Тут за ними, наконец, последовала и собака.
Через несколько часов опергруппа выкопала все, что осталось от Бориса Антоненко, если верить паспорту, который нашелся во внутреннем кармане куртки.
Мать Антоненко, проживающая в той же квартире, где был прописан сын, подняла телефонную трубку сама. На вопрос, где сейчас находится Борис, ничего толком не сказала. Обещала быть дома, раз уж к ней едет милиция. Женщина говорила как то скованно, но страха в ее голосе не ощущалось. Когда оперативники явились к ней, в квартире, кроме хозяйки, оказалась еще ее племянница.
- Елизавета Сергеевна? Антоненко?
Пожилая женщина в синем ситцевом халате несколько раз кивнула. Она настороженно оглядела стоящих на пороге мужчин и попросила показать какие нибудь документы. Убедившись, что они те, за кого себя выдают, впустила их в квартиру. На заднем плане маячила белокурая женщина помоложе - нарядная, в розовом шифоном платье.
- Надя, - хозяйка повернулась к ней и растерянно развела руками: - Вот, снова… Не уходи, побудь со мной.
- Хорошо, - Надежда Владимировна с любопытством взглянула на мужчин и почему то поправила прическу. - Опять что то с Борей?
- А что значит - опять? - Следователь представился и показал ей раскрытое удостоверение.
- Боря уже скоро месяц, как дома не живет, - ответила та. - Теть Лиза, садитесь. Опять с вами начнется.
Это "опять" заинтересовало следователя. Он не успел узнать об Антоненко ничего, кроме того, с кем он был прописан. Со времени нахождения трупа прошло три часа. Солнце в этот день жарило беспощадно, и в овраге ему напекло голову. Он попросил воды. Надя принесла ему бутылку боржоми и любезно открыла ее, налила в стакан шипящую воду:
«« ||
»» [272 из
399]