Анна Малышева - Каждый любит как умеет
За руль сел Гриша. Таня даже не пыталась возражать. Она не смогла бы вести машину в таком состоянии. Гриша быстро доставил ее на квартиру к бабке. Эта квартира находилась в получасе езды от прежнего Таниного жилища. Она предпочла бы забраться подальше - на другой конец Москвы, к черту на рога. Но и здесь было лучше, чем на старом месте. . Гриша отпер дверь своими ключами. Внес сумку, поманил за собою Таню:
- Да иди, не бойся, бабка телик смотрит.
На всю квартиру ревели "Новости". В запущенной комнатенке с низкими, давящими потолками перед телевизором сидела огромная старуха. Она подалась вперед, так и пожирая глазами изображение на экране. Гриша обошел кресло, в котором сидела бабка, и встал перед телевизором. Старуха вздрогнула и ударила в пол костылем.
- Баб, я жиличку привел! - заорал Гриша, начисто перекрыв "Новости". Потом сообразил убрать звук, сунул бабке под нос стодолларовую купюру. Старуха недоверчиво осмотрела деньги и сунула в карман халата с жалобным криком:
- Я ж ничего в них не понимаю!
- Баб, смотри! - Гриша подтащил Таню и поставил ее перед экраном, на обозрение старухе. - Это - Таня! Поняла?! Таня!
- Студентка? - проорала хозяйка квартиры.
Гриша энергично кивнул. Таня вырвала у него руку и
отошла в сторону. От этих воплей у нее болела голова. Хотелось лечь и уснуть, но она уже поняла - в этом доме не выспишься. "Уж лучше бы старуха была совсем глухая, - подумала девушка. - Тогда бы не включала телевизор".
Гриша тем временем успешно закончил переговоры. Бабка согласилась взять к себе студентку. Попросила только об одном - не оставлять без присмотра газ. Мотивировала это тем, что видела в новостях, как взорвался дом. И Таня наконец увидела, в каких хоромах ей предстоит жить. От одного вида этой комнатенки могла начаться клаустрофобия. Стены оклеены дешевыми бежевыми обоями, не менявшимися лет эдак двадцать. В углу - облезлый письменный стол, под одну из ножек подложен кусок доски. И все равно стол шатался, если на него облокотиться. В роли постели выступал крохотный разложенный диванчик, посреди которого выпирали голые пружины. Два стула, обитых черной клеенкой, маленький, порыжевший от старости холодильник, который к тому же не работал. Пузатый желтый шкаф рыночной работы. Серая кисея на мутном окне. И это было все.
«« ||
»» [335 из
399]