Анна Витальевна Малышева - Нежное дыхание смерти
- Ты ничего не поняла. - Лариса остановилась возле статуи, изображавшей восточного вельможу. - Ты не понимаешь, что девять - это число установленное, традиционное, ну как тебе еще объяснить! Если муз восемь - это уже ничто. Это уже не группа, это уже…
Она задохнулась от ярости и бессилия. Лера непонимающе моргала.
- Ну, одним словом, поверь мне, что он не возьмет у нас восемь статуй… - Лариса не сводила глаз с вельможи. - Ему нужен кабинетный набор. Девять муз работы Кановы.
- Казановы? - удивилась Лера.
- Господи, что ты за балда, - вздохнула Лариса. - И если бы ты первый раз слышала об этом. Кановы, Ка но вы. Это жутко дорого, вообще удача, что удалось купить их все в одном месте… И как все удачно совпадало. Все должно было выгореть.
Она закрыла глаза, и перед ней снова возник маленький зал в одном из венецианских запущенных особняков. У особняка были ободранные стены, сломанная канализация и славное прошлое. По преданию, именно в этом особняке бывал Вагнер. Его удостоил посещением Томас Манн.
Хозяин этого трущобного дворца был так же изящен и изношен, как его жилище. Маркиз Витторио Ассино - последний представитель древнего венецианского рода - сидел в этом зале у окна в кресле рококо с гнутыми ножками, манерно отставив в сторону руку с тонкой тростью. Казалось, без этой трости он немедленно развалится, как развалится Венеция, если из под ее зданий выдернуть сваи, на которых они стоят. Его глаза неопределимого цвета, почти скрывшиеся в опухших веках, смотрели хитро и ласково. Голос звучал словно с того света.
Лариса начинала нервничать. Она сидела перед ним и битый час пыталась уговорить продать девять статуй работы Каноны, которые, как говорили, находятся у него. Маркиз упорно возражал, но она понимала, что дело в цене и что ему все равно придется уступить. У славного представителя рода Ассино не осталось ничего, кроме разрушенного дворца и долгов.
Лариса произносила короткие, просто составленные фразы по английски и досадовала на голое маркиза, неузнаваемо искажавший его английские же ответы. Понимала она только одно - маркиз ломается, ему надо показать, что продает он эту семейную реликвию не из нужды, а по личной симпатии к русской гостье. И крепилась, чтобы не наорать на этого манерного аристократа, невыносимо раздражавшего ее.
Самую большую ошибку Лариса сделала, когда набавила в очередной раз цену и предложила решить вопрос немедленно, потому что она спешит. Маркиз смертельно обиделся. Он сказал тогда, что продавать вообще не собирается. Что синьора неверно информирована. Ассино не продают свои реликвии. Понимает ли синьора, что речь идет о работах Кановы, великого Кановы?
«« ||
»» [222 из
410]